Благословение имени. Взыскуя лица Твоего

Господь посылает Ангелов, чьи крылья оставляют следы и на земле. И по тем следам мы можем, если действительно захотим, добраться до Начала, до Царства, сквозящего в творении. Тайна, любовь, падение, покаяние, боль, совесть, гора, птица, река, снег — старые, всем знакомые надписи, которые всякий человек разгадывает на свой манер, переводит на общедоступный язык песнь древнего исповедания, которое удивляется славе Божией. Вера, молитва, Церковь важны тем, что переводят иносказания Царства Божия в прямую, нам доступную речь, которая «от Отца исходит». Эта речь остается немой, пока я не захочу услышать ее. Ее смысл не будет разгадан до тех пор, пока я не поверну к нему взгляда. Страницы моего путевого дневника были уже заполнены — как это называется? — симпатическими чернилами — прежде чем я отправился в свою дорогу. Я волен написать там что угодно, но Бог ждет от меня, чтобы я разглядел написанное Им, чтобы по Его письменам провел линии своих путей. Истина нашей жизни рождается раньше жизни самой, раньше того, когда наше я способно назвать себя. Нужно только, чтобы разум не сплоховал, чтобы сердце оказалось на месте и могло сказать: Вот я!, когда Слово Отца на мгновение просветлеет в нас, пройдет рядом или удостоит видимого присутствия…

Всякому человеку необходимо самому разгадать правду своего бытия. Слишком часто — понимаешь это уже на закате — всей жизни нашей не хватает для того, чтобы «быть на месте» в момент посещения Божия, войти в эту полноту и радость присутствия или только прикоснуться к ним. Ее мало бывает даже для того, чтобы только приблизиться к нему. В обычной жизни мы не дома, не у себя, говорят нам опыт и вера. Подлинный человек, как настаивали восточные Отцы, это не тот эмпирический персонаж, которого мы знаем, носим в себе и встречаем на каждом шагу, но человек едва сотворенный, вызванный умной, любящей силой, призвавшей его из небытия, Адам до его падения. Его следует найти, иными словами, вернуться к этому Адаму. Может быть, обращение — это прежде всего обретение божественных корней, заложенных в человеческой природе. Живая вода, которая струится в тех корнях, шепчет нам, что Бог так возлюбил мир, что захотел, чтобы каждый из нас был соткан Его Словом еще до того, как был зачат. Прежде нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя (Иер. 1, 5). Познание человека Богом оставляет свои прикосновения, вкладывает в него свой замысел, который несет в себе истину его существования. Я познал тебя — значит подарил тебе частицу своего Я, вошел в тебя любящей мыслью. Отпечатки той мысли — повсюду. «Для обладающих (духовным) зрением весь умопостигаемый мир представляется таинственно отпечатленным во всем чувственном мире посредством символических образов» (преп. Максим Исповедник).

Два человека отправились в селение, называемое Эммаус, когда сама Истина нагнала их. «Ибо истина — странница», — говорит Бубер в «Хасидских преданиях». Странствуя, она останавливается на ночлег, располагается у очага, который люди разводят для нее. Она садится с ними за стол, разделяет их трапезу, проводит несколько мгновений под их крышей. Привалом истины может стать каждый из нас, но редко кто из нас ее ждет или хотя бы знает об этом. Потому что Истина обитает в таком прошлом, которое ускользает от повседневного взгляда.

Мы живем в иллюзии настоящего, которое нам никогда не удается застать, остановить на мгновенье. Время, которое мы в данный момент изживаем, — маленький островок, плавающий по поверхности океана. Под ним колышится бездна с неисчислимым количеством знаков, печатей, зрительных и звуковых образов. Где-то они живут в невостребованной памяти и однажды, если кто-то позовет их, могут сложиться в воспоминания. Но представим себе: всей этой глубины больше нет, она исчезла — и мы тотчас погружаемся в ил. «Истина для меня — это освобождение от тяжести памяти», — говорит Кришнамурти. Перед нами готовая формула будущей утопии — утопии нирваны, которая уже прокладывает себе дорогу через всякую экзотическую «духовность». Древняя мечта о тотальном забвении, которая надвигается из страны завтрашнего дня. Угроза «сладостного» тоталитаризма, раззолоченная клетка наркотического беспамятства, откуда нет выхода. На самом деле человек не может жить без этого глухого, теплого дыхания моря Божия, которое дремлет, вздымаясь, за порогом видимого и осознаваемого. Но со дна его всплывает Истина, и вот мы оказываемся на берегу ее скрытой памяти.