Благословение имени. Взыскуя лица Твоего

«Сия вода от Бога течет, — говорит св. Григорий Нисский, ибо Он, исток, объяснил себя, сказав: Я от Бога исшел и пришел (Ин. 8, 42)».

Источник, дающий начало потоку, «изъясняет» в нем и себя

Читатель «Откровенных рассказов» помнит о дорогах странника с Иисусовым именем на устах. Физическое тело имени, вмещающее в себя звуковую плоть Слова, подобно крошечной горсти, глотку Божьей воды. Из многих капель, выталкиваемых молящимся сердцем, возникают ручьи и хранилища Имени, и оно становится подобным причастию. Овладевая сознанием, Имя постепенно сливается и с дыханием. Вода, текущая от Бога, берет начало от огня, из которого вышло все тварное, словно от того пламенеющего куста, который явился Моисею в пустыне. «Речь» его огня вошла во все языки тварных вещей: хлеба, воды, травы, тепла, земли, леса, памяти, человеческих лиц и духа, приближающегося к порогу Царства. «Я понял, — говорит странник, искавший все разгадки Библии в имени Иисуса, — что означают слова Царство Божие внутрь вас есть».

Конечно, дорога, ведущая внутрь, к Царству, не у всех бывает столь радостна, легка, коротка, как у героя книги. Каждый знает о некоей искре, Кем-то в него заброшенной и еще, может быть, не погасшей, однако, чтобы высечь из нее хоть маленький огонек, нужно с героическим упрямством и стойкостью стучать именем Иисусовым о породу сердца. Царство, открывшее свое посольство в этом имени, восхищается силою (Мф. 11, 12), но силою, исходящей от веяния тихого ветра, несущего слова Божии. От несгорающего куста берет начало Господня земля, куда ведут следы, а они начинаются с имен, дарованных всему сущему. Первое среди них — человеческое именование Слова.

В нем всего явственней слышится эхо Царства Божия, которое не замирает вокруг. Имена, знаки, отзвуки Слова рассеяны повсюду, окликают и оседают в нас. Они хотят, чтобы их услышали слухом сердца, произнесли устами, наполнили ими меры отпущенного нам времени. И все же Царство, приоткрывшееся в имени Господа, различимо и в облаке других слов или знаков, достигающих нашего внимания или останавливающихся на его пороге. Не только очарованные странники бродяжничают с именем Иисусовым на устах, но и Сам Он в поисках новых встреч и откликов бродит среди людей и вещей. После Рождества Слово не перестает говорить с нами на всех тварных языках неба и земли, видимого и невидимого. Однако именно людям отпущен талант, позволяющий изготавливать звуковые и мысленные формы для этих слов, создавать сосуды, которые могли бы вместить присутствие Живущего в вышних. Но сколько бы мы ни мастерили этих сосудов, не создавали имен, их всегда не хватает. Присутствие Христа в нашем мире переливается далеко через край Им сказанных слов.

И вот из этой едва различимой, хотя и близкой дали неведомых наименований берет начало почитание Богоматери. Она — вестница и хранительница чуда Боговоплощения. Она все время открывает путь к каким-то иным, обновляющимся материнским знакам проявления любви Божией. Оттого столь многочисленны имена Ее икон, праздников, явлений. И оттого мы не перестаем разгадывать загадку собственного Ее имени:

Что Тя наречем, о Благодатная?

Небо, яко возсияла еси Солнце правды;

Рай, яко прозябла еси цвет нетления;

Деву, яко пребыла еси нетленна;

Чистую Матерь, яко имела еси

На святых Твоих объятиях Сына, всех Бога.

Того моли спастися душам нашим[131].

Каким верным словом можем мы приблизиться к Сыну Божию в именах Матери? Благодатная — такой была первая весть от Того, Чье имя неизреченно. Эту неизреченность Мария принимает в Себя, облекает Своей плотью. «Небо», «Рай», «Чистая Матерь» — слава Бога Живого входит через эти слова-окна. Мы ощущаем глас хлада тонка, проникающий через них. Они суть скудельные сосуды, несущие в себе Шехину или капли Божьей реки, по которым скользят лучи неведомого, но близкого Царства. Вот почему «De Maria nunquam satis»[132] согласно знаменитой формуле св. Бернарда. Ибо имен этих, сколько бы их ни было, всегда не хватает.