Бог, человек, животное, машина. Поиски смысла в расколдованном мире

Неоспоримо, однако, что общество становится все более интегрированным. Гофф недавно заметил, что если ТИИ верна, то рост социальных связей – это серьезная угроза нашему существованию. Если предположить, что интернет достигнет той точки, когда информация в нем станет более интегрированной, чем в человеческом мозге, он обретет сознание, а мы будем поглощены коллективным разумом. «Человеческий мозг перестанет быть сознателен сам по себе, – пишет Гофф, – и вместо этого станет всего лишь винтиком в функционировании сверхсущества, каким является общество со всеми его связями, обеспеченными интернетом». Гофф сравнивает этот сценарий с пророчествами Пьера Тейяра де Шардена, французского священника-иезуита, который, как мы помним, предсказывал пришествие «точки Омега» и послужил вдохновителем некоторых аспектов трансгуманизма. Когда человечество будет в достаточной степени связано друг с другом посредством информационных технологий, предсказывал Тейяр, мы все сольемся в единый вселенский разум – ноосферу – и начнется Царствие Небесное, обещанное Христом.

Это уже происходит, хотя пока почти незаметно. Однако в периоды, когда я проводила в интернете слишком много времени, я чувствовала, как меня затягивает водоворот. Особенно это заметно по скорости, с которой идеи становятся вирусными, обрушиваются лавинами на социальные платформы, – и пользователи, которые ими делятся, начинают казаться не столько сознательными субъектами, сколько хостами, сетевыми узлами в огромном мозге. Я замечаю это и в том, как быстро складывается консенсус, как быстро формируются, а потом становятся железобетонными мнения по поводу свежих новостей – будто в коллективном сознании кристаллизуется та или иная мысль. Есть термины, пытающиеся описать это единение, – «разум улья», «групповое мышление», хотя они не очень точно передают ощущение, о котором я говорю и которое ярче всего проявляется на уровне отдельного человека. Мы больше склонны замечать его в других, чем в себе самих: в друзьях, чье чувство юмора превращается в набор ходячих шуток и выражений из социальных сетей, в членах семьи, которые начинают говорить одинаковыми голосами сетевых инфлюенсеров. Хотя бывают моменты, когда я осознаю, насколько размыты мои собственные границы, и меня охватывает подозрение, что я не столько формирую новые мнения, сколько усваиваю их, что все мои предпочтения можно предсказать и свести к определенному типу, что душа – это не более чем набор данных. Не знаю, как точно охарактеризовать такое положение вещей, но оно точно не похоже на Царствие Небесное.

10

В своем эссе 2019 года Дэвид Чалмерс вспоминает, что, когда он учился в аспирантуре, по университету ходила такая остро́та: «Все начинают как материалисты, затем становятся дуалистами, потом панпсихистами, а заканчивают идеалистами». Хотя Чалмерс не знает точно, откуда взялся этот трюизм, он пишет, что его логика более или менее интуитивно понятна. Вначале человек впечатлен успехами науки и ее способностью свести все к причинно-следственным механизмам. Затем, когда становится ясно, что материализм не может объяснить феномен сознания, более привлекательным становится дуализм. Громоздкий и не особенно убедительный дуализм сменяется мыслью о том, что материя как таковая непостижима, – на сцену выходит панпсихизм. Доведя каждую из этих схем до логического конца и не удовлетворившись получившимися выводами, «человек приходит к мысли, что нет оснований верить во что-то за пределами сознания и что физический мир полностью состоит из сознания». Это и есть идеализм.

Чалмерс отмечает, что в какой-то мере эта последовательность соответствует этапам развития теории сознания за последние семьдесят или около того лет. Кибернетики 1950-х и 1960-х годов были строгими материалистами, которые избегали термина «сознание» или считали, что оно сводится к химическим процессам в мозге. Хотя в нейрофизиологии и исследованиях искусственного интеллекта это мнение по-прежнему считается общепринятым, популярные научные течения не раз пытались опровергнуть эту концепцию. В 1980-х и 1990-х годах в науку проникает дуализм: идея о том, что разум – это программное обеспечение мозга или что сознание каким-то образом возникает на базе материи как ее свойство. В начале 2000-х годов вслед за дуализмом возрождается интерес к панпсихизму, и, наконец, сегодня мы становимся свидетелями, как выразился Чалмерс, «свежих всполохов идеализма».