Бог и сатана. Борьба продолжается

И вот что сразу вызывает удивление. По мнению английского историка Яна Вильсона, прежде чем приступить к какому бы то ни было показу плащаницы, всем тогдашним ее обладателям (282) сначала надо было посоветоваться с местным епископом или, по крайней мере, предупредить его об этом, будь то Анри де Пуатье или Пьер д’Арси. Но переговоры на эту тему шли напрямую с легатом «авиньонского папы» Климента VII, т. е. через голову епископа Пьера д’Арси, который горько сетует на это в своих записках. В ходе переговоров, протекавших по-разному, Жоффура II де Шарни никогда не обращается к своему епископу. Он обращается только к Пьеру де Тюри, папскому легату, к самому Клименту VII или к королю Карлу VI. Род Шарни был связан с «авиньонским папой» семейными узами (284), но этого недостаточно, чтобы объяснить позицию, занятую папой, тем более что, почитав меморандум Пьера д’Арси, понимаешь, что у того были веские причины не допускать никаких религиозных церемоний в деревне Лире. Он пишет, что тамошние каноники достаточно осторожны и публично не заявляют, что у них есть подлинная плащаница Иисуса Христа, но в частных беседах не прочь пустить такой слух, так что рано или поздно все в это поверят. Епископа сильно тревожит, как поведут себя люди, когда однажды выяснится, что на самом деле речь идет о подделке.

Однако в этом документе есть нечто, заставляющее несколько усомниться в его весомости: нет сомнений в том, что епископ из Труа предпринимал какие-то действия в адрес папы и короля, вызывая определенную реакцию со стороны Климента II, но вот подлинность этого знаменитого меморандума, напротив, некоторые сомнения вызывает. Единственная рукопись, в которой он представлен, не имеет ни даты, ни подписи, но еще больше удивляет тот факт, что ни в одном из имеющихся документов, касающихся этого дела, даже в письме Климента VII Пьеру д’Арси, датированном 6 января 1390 года, о нем не упоминается. Луиджи Фоссати, у которого я черпаю эти сведения, вполне категоричен (285): он считает, что такое молчание совершенно противоречит непреложному обычаю папской курии — как в Авиньоне, так и в Риме. Если курия кому-то отвечает, то всегда — независимо от характера ответа — она упоминает об уже полученной корреспонденции.

ПАПА ПРОТИВ ЕПИСКОПА

Папа один за другим делает три шага. Сначала, 28 июля 1389 года, он дарует отпущение грехов всем паломниками, которые приходят почтить этот Христов образ, затем, 6 января 1390 года, вводит некоторые ограничения и, наконец, 1 июня 1390 года снова дарует широкие привилегии. Изменение в установке выражается изменением в словах. В первой булле изображение на плащанице называется «figura seu representatio» (форма или изображение), во второй, в которой вводятся ограничения и многочисленные условия, оно называется «pictura seu tabula» (картина или доска), а в третьей, где торжественно восстанавливаются все прежде дарованные привилегии, снова появляются слова из первой буллы. Но есть еще кое-что. Вторая булла, в которой вводятся ограничения, хранится в Национальной библиотеке в Париже, но в архивах Ватикана есть ее копия, и в ней слова «pictura seu tabula» вычеркнуты и заменены на «figura seu representatio», т. е. на те слова, которые употребляются в первой булле (286). Итак, если Климент VII восстановил все прежние привилегии, значит, он убедился, что речь идет не о живописи.

Добавим, что в наших руках лишь малая часть документов, но из меморандума Пьера д’Арси и папских посланий мы узнаем:

— о прошении, которое Жоффруа II де Шарни направил папскому легату;

— о том, что легат удовлетворил прошение;

— о прошении, которое Жоффруа II де Шарни и дуайен коллегиальной церкви направили Святому Престолу;

— о том, что Жоффруа II де Шарни обратился с прошением к королю Франции Карлу VI и тот, вероятно, ответил ему;

— о том, что за помощью к Святому Престолу обратились каноники;

— о том, что Жоффруа II де Шарни обратился с прошением к Клименту VII.

К сожалению, ни один из этих документов до сих пор не найден. Какие доводы в них приводились? Что убедило Климента VII согласиться с тем, что на плащанице не живописное изображение? И если это не живопись, то что тогда? Наверное, папа был глубоко убежден в исключительной важности этого полотна, коль скоро он пригрозил отлучить Пьера д’Арси от Церкви, если тот по-прежнему будет препятствовать поклонению плащанице. Но почему тогда он не объяснил ему причины такого решения? Если он все-таки сомневался в истинном происхождении этого изображения, он вполне мог объяснить это Пьеру д’Арси и тем самым обосновать свое решение и ту осторожность, которую по-прежнему советовал проявлять по отношению к плащанице. Скорее всего он был убежден в ее подлинности, но в то же время знал о каких-то не совсем благовидных обстоятельствах, при которых она попала во Францию (287).

ПЛАЩАНИЦА ПОКИДАЕТ ЛИРЕ