Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

Доклад Макуильяма являет собой пример того, как сведения, полученные из уст рабов и обитателей колонизированных территорий, становились важным объектом исследований врача. Они также существенно повлияли на то, как читатели этого доклада (врачи, чиновники и широкая публика в Лондоне и странах бассейна Атлантического океана) воспринимали желтую лихорадку [56]. Задолго до того, как Макуильям оказался в Кабо-Верде, обитатели Боа-Вишты уже выявили симптомы болезни и определили географию ее распространения. Вернувшись в Англию и представив свой доклад в качестве очередного аргумента в спорах о карантинных мерах, Макуильям стал авторитетным лицом в вопросах эпидемии. Но не стоит забывать, что его доводы целиком и полностью опирались на сведения, полученные им из уст колонизированных и порабощенных обитателей Кабо-Верде. Задав им правильные вопросы, он сделал их знания достоянием общественности.

Если мы рассматриваем соображения этих людей в качестве одной из форм производства знания, то становится очевидно, что подробное описание течения болезни и всех связанных с ней смертей можно назвать эмоциональным трудом [57]. Так, к примеру, чернорабочий по имени Луис Пати, которого Макуильям обозначил темным мулатом, на вопрос «Кто у вас есть из семьи?» ответил: «У меня никого не осталось». У него умерли жена и все трое детей. У его двенадцатилетней дочери был ужасный жар, а за несколько часов до ее смерти появились черная рвота и бред [58]. Независимо от того, насколько им тягостно было возвращаться к этим сценам, информантам Макуильяма приходилось вспоминать все мрачные подробности, отвечая на его вопросы.

Всего Макуильям опросил более сотни людей. И формат его опросов был практически идентичным в случае рабов, английских торговцев, португальских чиновников и свободных чернокожих людей. Он задает вопрос, а опрашиваемый дает ответ. По этой причине ответы кажутся стоическими, неэмоциональными и даже отрешенными. Независимо от того, приходилось ли опрашиваемым рассказывать о своей профессии или описывать смерть своих детей. Такой формат опроса не предусматривает возможности задокументировать севший голос, секундное молчание, слезы в глазах или прервавшееся повествование. Вместо этого все интервью придерживаются рациональной структуры, тем самым подгоняя ответы опрошенных под рамки четких и лаконичных данных.

Люди, которые сделали это исследование возможным, быстро исчезли со страниц медицинских журналов и газет, а также из повестки политических споров. Хотя они и были главными информантами. Но все же их наблюдения, ценные мысли, болезни, страдания и даже смерти значительно повлияли на взгляды медицинского сообщества на вопрос распространения болезней, на споры о карантинных мерах и на развитие эпидемиологических методов для изучения распространения болезней.

Расследование Макуильяма представляет собой пример того, как империализм повлиял на развитие научного знания. А вовсе не того, как с помощью научного знания продвигали и оправдывали империалистические завоевания [59]. Из этого не следует, что в трудах Макуильяма нет зримого присутствия расстановки сил: прачки, рабы, рабочие на лодках могли чувствовать, что их принуждают отвечать на вопросы. Они вынужденно шли на риск: их ответы могли использовать, чтобы обвинить в распространении болезни. Расстановка сил также становится очевидна, когда мы обратим внимание на то, что рабы и свободные чернокожие люди занимались низшими формами труда. Они стирали одежду и драили палубы. Они ухаживали за больными и хоронили мертвых. Они часто становились жертвами болезней.

Жаркая дискуссия, вызванная историей «Эклера», разразилась почти за десятилетие до того, как британский врач Джон Сноу занялся своим знаменитым исследованием, посвященным вспышке холеры в Лондоне. Сноу посетил пораженный квартал Сохо, чтобы поговорить с его нищими обитателями. Но он был не единственным врачом, который использовал подобный подход [60]. Макуильям и другие колониальные врачи занимались тем же в самых разных уголках земного шара. Многие из них были знакомы друг с другом по Эпидемиологическому обществу Лондона. Сноу и Макуильям – оба были сооснователями общества, учрежденного в 1850 году. А Макуильям много лет проработал в этой организации на должности почетного секретаря.

Еще один сооснователь, Гэвин Милрой, стал в 1864 году президентом общества. До этого он служил военным врачом на Британских Карибских территориях. Разговор о важности этого региона для развития эпидемиологической науки мы начнем с истории о корабле, битком набитом пленниками, а закончим описанием анализа причин и механизмов распространения холеры на Ямайке в 1850 году, сделанного Милроем.

4. Документооборот. Эпидемиологические практики в Британской империи