Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

В сентябре 1849 года, через четыре года после вспышки желтой лихорадки в Кабо-Верде, британское судно для перевозки преступников, носящее гордое название «Нептун», вошло в бухту Саймонс Бэй у Мыса Доброй Надежды в Южной Африке. Тут же по всему городу забили колокола, предупреждая жителей об опасности. Обитатели Кейптауна не позволили экипажу корабля и пленникам сойти на берег. Мясники отказывались снабжать их мясом. Пекари отказывались предоставлять им хлеб [1].

Ранее в этом же году до Капской колонии дошли слухи о планах создать в Южной Африке исправительный лагерь. Британия десятилетиями отправляла тысячи преступников в Австралию. Однако по мере роста сопротивления правительству пришлось искать другие локации. Наконец было принято решение отправить сотни узников, отбывавших наказание в британских плавучих тюрьмах на Бермудских островах, в Капскую колонию [2]. Когда колонисты в Кейптауне узнали, что корабль, нагруженный осужденными преступниками, направляется к ним, тысячи жителей объединились в Ассоциацию по борьбе с переселением каторжников. Члены ассоциации подписали петицию и заявили, что не позволят заключенным сойти на берег и не станут обеспечивать корабль провизией.

Когда «Нептун» с 282 заключенными на борту подошел к Кейптауну, жители города выполнили свое обещание и потребовали отплытия корабля. Их сопротивление попало в заголовки иностранных газет, где его изобразили как акт восстания [3]. Газета «Бомбей Таймс» превозносила решимость и единодушие колонистов, отказавшихся принимать «чумных» каторжан, которые наверняка заразили бы колонию мором. Редакторы газеты выражали надежду, что противостояние жителей Кейптауна станет уроком для заключенных и продемонстрирует, что «заграничное общество питает отвращение к их присутствию и возможной заразе, находящейся на борту их корабля» [4].

Кампания возымела действие. Заключенные так и не сошли на землю Южной Африки – британское правительство пошло на попятную. В феврале 1850 года, через пять месяцев после броска якоря, корабль покинул бухту, отправившись на Землю Ван-Димена (в Тасманию). Хотя этот эпизод оставил заметный след в истории и часто называется актом колониального сопротивления, есть у него и другая сторона, ранее остававшаяся без внимания [5]. По мере роста Британской империи росла и ее бюрократия. Судовые журналы, хирургические отчеты, официальные документы, даже письма и петиции заключенных теперь заполняли пухлые тома в Британском национальном архиве. Одно из этих писем было направлено заключенным по имени Джордж Бакстер Гранди. Он отбывал наказание в плавучей тюрьме на Бермудских островах. Послание предназначалось сэру Джорджу Грею, министру внутренних дел Великобритании [6]. В этом письме, датированном маем 1849 года, Гранди писал, что намеревается изобличить «гнусные злодеяния, творящиеся в плавучих тюрьмах», и попросил Грея провести расследование. Гранди, который провел в заключении шесть с половиной лет, подробно описал целый ряд нарушений и случаев злоупотребления служебным положением, а также сообщил, что «на борту кораблей ежедневно совершались неестественные прегрешения и чудовищные акты».

В письме Гранди открываются подробные сведения о происходящем на кораблях‑тюрьмах. Так, например, в докладе, выпущенном специальным комитетом Великобритании в 1837–1838 годах, критикуется система перевозки заключенных, потому что она поощряла так называемые порочные практики и в особенности содомию, которую часто именовали мором или чумой, как редакторы газеты «Бомбей Таймс» называли заключенных, прибывших в Кейптаун [9]. В своем обращении к британскому правительству Библейское общество Южной Африки открыто осуждало ввоз в колонии осужденных. Письмо Гранди сохранилось благодаря все той же бюрократической системе, через которую в метрополию поступали сведения о вспышках болезней в разных уголках света – с подробным описанием конкретных случаев. В результате внимания, уделяемого Британской империей карантинным мерам и механизмам заражения, страх чем‑нибудь заразиться становился все более частым явлением.

* * *