Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

Вместе с письмами от заключенных, сообщавших об условиях содержания в разбросанных по всему свету исправительных колониях Британской империи, в Лондон поступали и доклады от врачей. Медики документировали свои наблюдения, составляли схемы распространения болезней, предлагали меры профилактики и разрабатывали теории, стимулировавшие развитие эпидемиологии как отдельной науки. В начале девятнадцатого века похожей работой занимались Холройд и другие британские военные врачи. В 1840‑х и в 1850‑х годах эстафету подхватил Гэвин Милрой, один из основателей Эпидемиологического общества в Лондоне, вместе с другими медиками на Британских Карибских территориях. Экспансия Британской империи и развитие бюрократии в 1840‑х годах привели к увеличению количества докладов, которые печатались, распространялись и помещались в архивы. До девятнадцатого века врачи и ученые мужи, отправляясь в путешествия за границу, часто писали письма Королевскому научному обществу в Лондоне. Иногда эти послания зачитывали на собраниях, а подчас даже публиковали в журнале общества [11]. По мере того, как империя все разрасталась, была выработана стандартизированная система делопроизводства, которая подразумевала написание медицинских докладов и их отправку в вышестоящие медицинские и правительственные инстанции в метрополии [12]. Эта система официально оформляла процесс преобразования эмпирических наблюдений в научные теории. Во всех уголках Британской империи врачи становились свидетелями вспышек эпидемий самых разных болезней – от чумы до желтой лихорадки и холеры. Официальная система документооборота обеспечивала базу для проведения исследований, обработки и анализа данных, сохранения и дальнейшего архивирования действий врачей во время эпидемии.

По возвращении в Лондон многие из этих врачей становились ведущими эпидемиологами, которые публиковали авторитетные научные труды и статьи, опираясь на собранные по всему миру свидетельства – в основном угнетенных слоев населения.

Эпидемию холеры, бушевавшую в Лондоне в середине девятнадцатого века, часто считают той самой искрой, которая подстегнула возникновение эпидемиологии. Однако на развитие этой науки значительно повлияло распространение инфекционных болезней среди бывших рабов, обитателей колонизированных территорий и других «низших» слоев населения Британской империи. В период между 1817 и 1866 годами независимо друг от друга случилось пять пандемий холеры. Они начались в Индии, после этого распространялись на Россию и Европу, а затем – через Атлантический океан – на страны Карибского бассейна и Северную Америку. В отличие от оспы и чумы, которые веками угрожали благополучию человечества, холера для многих европейцев и американцев оказалась относительно новым явлением. Своими симптомами она пугала как обычных людей, так и медиков. Возникали колики, сопровождавшиеся неконтролируемыми поносом и рвотой, из‑за чего в теле не оставалось жидкости, и жертва умирала от обезвоживания в течение нескольких часов. Врачи не понимали, что было причиной болезни и как она распространялась. Они спорили о том, заразна ли она и какую роль в ее распространении играют карантинные меры [13].

Военные и колониальные врачи, столкнувшиеся с холерой и другими инфекционными болезнями за рубежом, писали доклады, документируя свои наблюдения. Находясь на борту кораблей, они собирали сведения о пациентах и вносили данные в судовые журналы. В военных лагерях медики составляли еженедельные отчеты, подсчитывая количество солдат, которые заболели, попали в лазарет или умерли. Получали информацию от местных докторов и расследовали вспышки заболеваний [14].

Врачи, разбросанные по обширным территориям Британской империи, не просто выдвигали теории об эпидемиях, но и давали рекомендации по лечению пациентов и предотвращению последующих вспышек. Благодаря их концентрации на общественном здоровье в фокусе внимания оказывались не только солдаты и моряки, но и обитатели колонизированных территорий. Как отметил в своем письме из Ямайки министру колоний Великобритании Гэвин Милрой, если существуют такие меры, которые позволили бы ослабить эпидемию холеры, буйствовавшую в то время на острове, то «разумеется, долг любого, кто имеет хоть какое‑то влияние на руководство острова, проследить, чтобы эти [меры] не игнорировались преднамеренно. И чтобы людей не оставили на погибель по небрежности» [15].