Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

Как и Артур Холройд, собиравший информацию о распространении чумы, Генри рассматривал холеру на уровне больших групп населения, а не отдельных личностей. Ему повезло. В 1847–1848 годах он находился за границей и благодаря этому получил возможность наблюдать за больными, которой были лишены врачи в Британии. Дело в том, что эпидемия 1831–1832 годов уже закончилась, а следующая эпидемия поразит Лондон только в сентябре 1848 года. Два случая на борту «Антилопы», как отмечал сам Генри, не позволяли ему сделать много выводов. Однако в Константинополе он стал свидетелем гораздо более мощной вспышки заболевания и мог советоваться с врачами, обладавшими более богатым опытом. Например, врачи турецкой столицы и Дарданелл рассказали ему, что хорошие результаты давало кровопускание. Хотя он скептически отнесся к их заявлению о том, что им удалось снизить смертность до 10–15 %.

Джеймс Генри записывал свои идеи о развернувшейся эпидемии холеры в «примечаниях врача» в судовом журнале, которые впоследствии также стали частью бюрократических архивов. Помимо ведения бортового журнала о болезнях, в задачи судовых врачей входила ежеквартальная подача так называемой «нозологической ведомости». Кроме заболеваний и травм, случавшихся на борту корабля, туда вносились сведения о погодных условиях, температуре воздуха и о любых других факторах, которые так или иначе могли повлиять на здоровье экипажа. Вот что написал Генри в «примечаниях врача» перед тем, как углубиться в рассуждения о возможных причинах вспышки холеры в Константинополе: «В нозологической ведомости за июнь я уже упоминал, что, по моему мнению, холера в том виде, в каком она тогда проявилась в Константинополе, не была заразной; помимо этого, она, судя по всему, не передавалась от больных здоровым». Теории Джеймса Генри о холере навсегда остались в анналах бюрократических архивов – в первую очередь благодаря его наблюдениям за болезнью в Константинополе.

Военная и колониальная бюрократия, порожденная империализмом, позволила врачам изучать механизмы распространения холеры с широким географическим охватом. В случае с эпидемиями подобные сведения, полученные из крупномасштабных вспышек заболеваний, были доступны британским врачам благодаря глобальному колониальному присутствию империи по всему миру.

* * *

Целый ряд эпидемий холеры, вспыхнувших на территориях Карибского бассейна в период между 1832 и 1853 годами, спровоцировал волну докладов британских врачей и чиновников [20]. Согласно британскому врачу Гэвину Милрою, который отправился на Ямайку во время эпидемии 1850–1851 годов, первая задокументированная вспышка холеры на территориях Карибского бассейна произошла в 1833 году, на Кубе. Последующие эпидемии разразились в этом регионе в 1849–1851 годах [21]. Милрой полагал, что холера впервые возникла на Больших Антильских островах в результате эпидемии, начавшейся в 1832 году, когда европейские суда причалили в порт Монреаля (Канада). После она устремилась на юг, через Нью-Йорк и Филадельфию, до самого Нового Орлеана. Оттуда холера достигла Кубы, уничтожив практически 10 % местного населения – по грубым подсчетам, примерно 10 000 человек. Причем особенно высокий уровень смертности отмечался среди чернокожей части населения. После этого холера распространилась по всему Карибскому бассейну и достигла Мексики. Следующая крупная эпидемия началась в 1848 году, одновременно поразив Нью-Йорк и Новый Орлеан. Она двигалась на север, достигнув Канады, и одновременно появилась в Карибском бассейне и Южной Америке. В то же самое время от крупной эпидемии холеры страдала огромная часть Европы [22].

Когда в 1850 году случилась внезапная вспышка холеры на Ямайке, Министерство по делам колоний Великобритании приняло решение отправить в Вест-Индию троих санитарных врачей. Главным инспектором стал Милрой (чьи труды, посвященные чуме, мы обсуждали во второй главе). На момент, когда его привлекли к расследованию эпидемии холеры, поразившей Англию в 1848–1849 годах, и написанию доклада об этой вспышке, Милрой, рьяный противник теории заражения, был старшим инспектором Главного комитета здравоохранения [23].

Холера внушала людям того времени особый ужас в связи с кошмарными симптомами и загадочным, непредсказуемым характером. Она просачивалась в сообщества без какого‑либо предупреждения и убивала своих жертв за считаные часы.

Вспышка холеры на Ямайке привела к огромному количеству смертей. По некоторым подсчетам, в результате эпидемии погибло от 10 % до 12 % населения. В переводе на цифры это примерно от 30 000 до 40 000 людей. В других частях Карибского бассейна смертность была на том же уровне. Барбадос всего за три месяца потерял около 13 % населения, то есть приблизительно 20 000 людей. Острова Сент-Киттс и Гренада постигла такая же участь [24].