Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

Пока военные врачи пытались понять, как распространяется холера, их наблюдения подливали жара в огонь непрекращающихся споров по поводу причины возникновения болезни. В своей статье Уотсон указал подробности о холере на Ямайке, отчасти приписывая ей связь с различными кораблями, которые прибывали из Панамы и Никарагуа как до эпидемии, так и в ее разгар. Многие ямайцы, отметил Уотсон, полагали, что болезнь заразна и что ее начало непосредственно связано с двумя братьями, прибывшими на пароходе из Панамы за неделю до появления первого задокументированного случая холеры в Порт-Ройале. Эти двое мужчин заявляли, что от холеры в Панаме умер их отец. Однако у них самих не наблюдалось никаких признаков болезни, не считая обыкновенной перемежающейся лихорадки. Под наблюдением Уотсона они выздоровели, принимая хинин. В течение месяца после этого болезнь распространилась среди чернокожего населения Порт-Ройала. Девять врачей были направлены на лечение пациентов, проживавших в «зловонных хибарах». Оттуда холера достигла Спаниш-Тауна и Кингстона. Уотсон заметил, что среди «уважаемых граждан» этих городов смертность была выше, чем в Порт-Ройале. Он предположил, что это может быть связано с тем, что население Порт-Ройала было в целом моложе и энергичнее.

Уотсон отвергал гипотезу о заразности холеры, ссылаясь на истории нескольких кораблей, прибывших на Ямайку во время эпидемии. Один корабль прибыл из Никарагуа еще до ее начала. Тридцать членов экипажа корабля слегли в больницу с перемежающейся лихорадкой, и только один умер от холеры. Второй корабль прибыл из Никарагуа через пять дней после вспышки. Более сотни членов экипажа попали в больницу с лихорадкой, двадцать два человека умерло от холеры. В то же время погибло семь работников больницы. Наконец, третий корабль прибыл из Никарагуа почти под конец эпидемии. Большое количество членов экипажа страдали от перемежающейся лихорадки и угодили в больницу. Их лечили в тех же палатах, где до этого находились пациенты с холерой, а уходом занимался все тот же персонал, но ни один из членов экипажа не заразился [33].

Уотсон использовал эти случаи в качестве доказательства того, что холера не передается путем прямого контакта. Про тех, кто заявлял, что холера распространилась по Ямайке из‑за того, что была заразной, он говорил так: «Не будут ли они тогда любезны объяснить, как так вышло, если уж эта болезнь такая заразная, что пятьдесят человек с высокой предрасположенностью к болезни оказались в больничных палатах, все еще насквозь пропитанных испарениями от тел пациентов с холерой, но ни один из них холерой не заразился?»

Уотсон не только отверг теорию заражения, но и предположил, что убежденность в справедливости этой теории, царящая среди чернокожего населения Ямайки, только усугубила их страдания и не позволила им заботиться друг о друге. Уотсон заявил, что в Кингстоне и Спаниш-Тауне поучения о заразности холеры привели к массовой панике: «Мужья отказывались прикасаться к телам своих погибших жен, чтобы переложить их в гроб, и даже матери оставляли своих детей, стоило тем подхватить болезнь». В Порт-Ройале же, где поучали, что холера не заразна, все обстояло иначе: за бедняками не было замечено нежелания помогать друг другу в беде [34].

* * *

В своем пространном докладе, посвященном наблюдениям за эпидемией холеры на Ямайке, Гэвин Милрой разделил мнение Джеймса Уотсона о том, что холера не заразна. И тщательно описал начало и распространение болезни. Первым пациентом на Ямайке, процитировал он Уотсона, стала пожилая женщина по имени Нэнни Джонстон, проживавшая в Порт-Ройале. Ходили слухи, будто она стирала вещи двух братьев, которых обвиняли в том, что они привезли болезнь из Панамы. Но Милрой утверждал, что это неправда. Женщина, которая на самом деле занималась стиркой одежды братьев, и в самом деле слегла с болезнью, но уже двумя неделями позднее, когда эпидемия была в самом разгаре [35]. Болезнь быстро вышла за пределы Порт-Ройала и начала распространяться по всему острову, истребляя всех на своем пути.

Милрой описывал страшные сцены, олицетворявшие тот факт, что страх стал неотъемлемой частью патологии холеры. В Кингстоне, писал он, телеги были перегружены гробами. Могилы просто‑напросто не успевали выкапывать.

Тело одного человека нашли в канаве, обглоданное стервятниками. Родственники жертвы, по его предположениям, бросили тело в канаву «то ли от страха заражения, то ли пытаясь избежать трат на похороны». Потребовалось дать большую взятку, добавил он, чтобы убедить группу азиатов‑чернорабочих выкопать яму и закопать тело. От Кингстона болезнь устремилась на восток и разразилась в особенно страшной форме в городке с названием Яллас. Там «люди умирали, как паршивые овцы», а трупы выбрасывались на улицы на растерзание собакам и стервятникам [36].