Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

Количество жертв было пугающим. Однако именно так у британских врачей появилась отличная возможность для изучения эпидемии. Колониализм породил инфраструктуру, благодаря которой врачи могли изучать вспышки холеры больших групп населения в самых разных регионах одновременно.

Колониальный документооборот был тесно связан с попытками проведения санитарных реформ в метрополии. Эдвин Чедвик, ведущий санитарный реформатор в Англии, собирал отчеты военных врачей. На их основе в 1842 году он написал свой важный «Доклад о санитарных условиях существования трудящихся в Великобритании» [37]. В 1851 году Милрой писал Чедвику о катастрофической смертности на Ямайке. «Меня нисколько не удивляет ужасное буйство этой гибельной болезни, – писал он. – Например, она может выкосить почти две трети населения города или четыре пятых негров на сахарной плантации и в их поселениях. Предстоит еще колоссальная работа по улучшению ситуации как в городах, так и в деревнях».

Милрой отметил, что он запросил на Ямайку копии доклада Чедвика от 1842 года и доклада Санитарного комитета метрополии от 1847 года, чтобы помочь местным врачам в их борьбе с холерой: «Я полагаю, будет исключительно справедливо пустить такие важные официальные документы, столь непосредственно касающиеся социального благополучия людей, проживающих в самых разных странах и климатических условиях, в широкий оборот в колониях и передать их в руки практически каждого практикующего врача» [38]. Этот запрос – яркая иллюстрация того, как информация текла по бюрократическим каналам из метрополии в британские колонии [39].

С одной стороны, колониальное устройство позволяло идеям о санитарно‑гигиенической ситуации пересекать Атлантический океан в обоих направлениях, с другой – привело к усилению неравенства, из‑за чего африканцы, работавшие на плантациях Ямайки, часто оставались без медицинской помощи [40]. Колониализм способствовал разделению чернокожих людей на тех, кто жил в своих собственных поселениях, и тех, кто работал на сахарных плантациях. Последним он сковывал их движения и привязывал к территориям, где процветала холера. В связи с этим чернокожие обитатели Ямайки погибали в гораздо больших количествах, чем белое население острова. Милрой заметил, что африканцы проживали в местах, где совсем не было врачей или в лучшем случае приходилось по одному врачу на тысячи пациентов. Он писал Чедвику: «Огромные районы и приходы с населением в 12 или 15 тысяч и протяженностью в 25–32 километра были оставлены на попечение буквально одного врача. В результате огромное количество пациентов оставалось и вовсе без наблюдения. И холера уносила тысячи жизней, почти не встречая сопротивления» [41].

Отчасти это было связано с несовершенством бюрократической системы в колониях: информация о состоянии здоровья обитателей колонизированных территорий поступала только тогда, когда на этих территориях разражалась эпидемия. Вот так это объясняет Милрой: «В то время, как в случае с военно‑морским флотом, в метрополии всегда существовали специальные подразделения по надзору и управлению, куда регулярно из самых разных уголков света поступали доклады о состоянии здоровья наших солдат и моряков и которые благодаря этому могли разрабатывать и внедрять соответствующие меры; у нас не существует никакого аппарата, который позволил хотя бы определить состояние здоровья народных масс в наших колониальных владениях» [42].

В своем письме губернатору Ямайки Чарльзу Грею, сопровождавшем его доклад, Милрой подробно описал условия, в которых приходилось существовать чернокожей части населения острова. Он отметил, что отсутствие систем вентиляции усугубляло распространение болезни. И, подобно многим другим реформаторам восемнадцатого и девятнадцатого веков, привел для сравнения британскую пенитенциарную систему: «В недавно построенных тюрьмах на каждого заключенного приходится по 28 кубических метров, и показательно, что большинство этих зданий в метрополии холера не затронула. Хотя во многих случаях она бушевала поблизости. С другой стороны, самые свирепые случаи болезни происходили в других государственных учреждениях, где заключенные теснились в скученных условиях и недостаточно проветриваемых камерах».