Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

Милрой заявил, что жилища чернокожих ямайцев очень плохо проветривались: «Обычно расположенные в самых ужасных местах, притулившиеся на голой земле, в большинстве случаев они были лишены даже дощатого пола. Учитывая буйную растительность, плотно подступавшую к каждой двери, и практически повсеместно царящую грязь и валяющиеся отходы, не приходится удивляться, что губительная болезнь привела к такому большому количеству жертв среди обитателей этих домов». По ночам в одной маленькой комнатке без окон и с закрытой дверью ютилось от шести до десяти человек. «Ночью – в то самое время, когда, позволю вам напомнить, холерная отрава обладала наибольшей активностью и поражала наибольшее количество человек, воздух в этих помещениях был настолько спертым и тошнотворно душным, что никакому посетителю не под силу провести там даже несколько минут» [43].

Губернатору в письме, написанном после завершения путешествия по острову, Милрой изложил свои выводы и назвал факторы, которые, по его мнению, привели к вспышке холеры [44]. Он не стал гадать по поводу того, как именно холера впервые появилась на острове, но перечислил несколько обстоятельств, спровоцировавших столь серьезный и фатальный характер болезни на Ямайке. Самым важным фактором был «загрязненный или нечистый воздух», исходящий от разлагающихся отходов и человеческого дыхания. По утверждениям Милроя, холера яростнее всего бушевала в грязных и полузаброшенных, а также переполненных людьми и плохо проветриваемых местах. Еще он назвал важными факторами влажность и климатические условия, отмечая необыкновенно сырую погоду, предшествовавшую разгару эпидемии [45]. И, наконец, недостаток врачей привел к тому, что пациентов некому было лечить на ранних стадиях заболевания, когда их еще можно было поставить на ноги.

Милрой предложил ряд рекомендаций: увеличение количества медиков, закрепление одного врача за каждым из приходов, учреждение местных органов здравоохранения и более тщательная документация уровня смертности.

Очень важно было следить за санитарно‑гигиеническими условиями: «Холера – самый непогрешимый инспектор и самый страшный мститель, мимо которого не пройдет игнорирование санитарных требований» [46].

В своем докладе Милрой также перечислил целый ряд профилактических мер. Он предлагал своевременно уничтожать бытовые отходы и прочие подлежащие разложению вещества, убрать либо скрыть под землей канализационную систему, увеличить размер жилищ, обеспечить их проветривание и возводить дома на некотором расстоянии от земли, а также хоронить мертвецов вдали от городов [47].

Милрой также заострил внимание на водоснабжении. В письме Чедвику он писал: «Один местный город, Фалмот, чрезвычайно хорошо снабжен пресной водой благодаря реке в 4–5 километрах от него… Такая ситуация сохраняется на протяжении последних 40 или 50 лет. Кингстон начал внедрять у себя похожую систему, но там водоснабжение еще далеко от идеала» [48]. «Ранее, – писал он в своем докладе, – воду в Кингстоне добывали из колодцев прямо на улицах и в частных дворах. Вода, которую таким образом получали в нижней части города, часто грязная и имеет неприятный вкус. Нередко колодцы выкапывали в непосредственной близости от огромных нужников, не выстланных кирпичом. Их жидкое содержимое мгновенно впитывалось в рыхлую землю». Хотя в Кингстоне даже была основана компания для поставки воды с гор, проект, по мнению Милроя, был очень плохо продуман. Помимо этого, после уборки улиц из‑за отсутствия системы сточных труб грязная вода никуда не сливалась [49].

* * *

Вспыхнувшая на Ямайке эпидемия холеры полностью отразила хаос, царящий в обществе постосвобождения. В эпоху рабства многие плантаторы брали на себя хоть какую‑то ответственность за здоровье своих рабов. Однако после окончательной отмены рабства в колониях в 1833 году возникла система ученичества, которую историк Томас Холт называет полумерой. Отношения между плантатором и работником продолжали развиваться по пути рабства в течение сорока с половиной часов рабочей недели, когда хозяин нес ответственность за состояние своего раба. Но в оставшееся время характер их отношений уже больше напоминал характер отношений между работником и работодателем: обе стороны должны были выполнять определенные обязательства.