Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

Проведя на Ямайке восемь месяцев, Милрой наконец вернулся в Англию. В 1853 году его избрали членом научного сообщества Королевской коллегии врачей [55]. В 1855 году Милрой стал членом Санитарной комиссии, которая по назначению Военного министерства Великобритании отправилась в Крым. В 1864–1865 годах он находился в должности президента Эпидемиологического общества в Лондоне. Опыт работы за границей был у многих сооснователей и действительных членов общества. Эта организация, как заявил Милрой в своем президентском послании 1864 года, ставила перед собой цель анализировать причины и предотвращать возникновение болезней во всех странах и климатических зонах. Фокус внимания на мерах по предотвращению заболеваний отличал Эпидемиологическое общество от Королевского медико‑хирургического общества. Последнее делало упор по большей части на лечение болезней и облегчение боли. Милрой отметил, что, принимая в свой состав министров иностранных дел и министров по делам колоний, Эпидемиологическое общество открыто признавало важность проведения обширных и детализированных исследований в разных областях земного шара. Говоря о вопросе холеры, продолжавшем занимать умы ученых мужей, он заключил, что медицинскому сообществу еще не хватало очень многих данных. Однако писал: «Ни одна страна в мире не обладает таким огромным количеством возможностей для наблюдения и документирования тех или иных природных явлений, как Великобритания. Не только в силу ее многочисленных колониальных владений, но и в силу ее развитого консульского аппарата, благодаря которому практически все зарубежные территории получают надлежащее внимание правительства» [56].

* * *

Итак, как уже неоднократно было отмечено, большая часть эпидемиологических исследований середины девятнадцатого века восходит к военной и колониальной международной бюрократической системе. Британские власти отправляли врачей на территории Карибского бассейна с целью сохранить капиталовложения. Но эта затея привела к непредсказуемым последствиям и поспособствовала развитию эпидемиологической науки. Доклады о предупреждении вспышек заболеваний и снижении скорости их распространения были важным компонентом британского империализма и важнейшим атрибутом эпидемиологической практики. Как пояснил Милрой в краткой справке, сопровождавшей его отчет, стоит отдавать приоритет не лечебным мероприятиям, а профилактическим мерам [57].

Военно‑колониальная бюрократия, в свою очередь, выполняла функцию подсистемы производства знаний [58]. В результате публикации книг и научных статей в сочетании с докладами в профессиональных сообществах, университетах и на академических конференциях происходила кодификация новых идей. И на этом фоне бюрократия превратилась в важную арену производства научных знаний, хоть и незаслуженно обделенную вниманием [59]. На основе трудов врачей появилась площадка для создания профессиональных связей, обмена идеями и знакомства с различными теориями и практиками в медицине.

Военно‑колониальная бюрократия, равно как и соответствующая система делопроизводства, значительно повлияла на развитие эпидемиологии. Поскольку колониальный режим зависел от коммуникации между метрополией и ее колониями, доклады текли рекой из Карибского бассейна в Англию, а оттуда и в другие регионы. Они фиксировали повседневную жизнь. Эпидемиологические практики во многом опирались на обилие таких отчетов, которые потом обрабатывались и хранились в архивах.

Эти сведения, порожденные бюрократической системой, помогают нам получить более точное представление об истории эпидемиологии, наделяя ее лицами и именами. Отчеты, письма и журналы проливают свет на сомнения и вопросы, терзавшие врачей тех времен. На их нерешительность и сомнения в полученных знаниях. А также на страх, который неизменно вызывала возможность эпидемии. В этих документах также вскрываются важные, пронзительные и очень личные подробности о реакции на эпидемии простых людей, угнетенных и обездоленных. То тут, то там в докладах встречаются обрывки информации об их условиях жизни, семейных обстоятельствах и условиях труда. И хотя из этих кусочков складывается совсем неполный, лишь фрагментарный портрет их жизней, все эти источники помогают понять, что жители колонизированных территорий были важным объектом изучения врачей. Сначала они появляются на страницах таких документов в качестве доказательства распространения эпидемии, затем становятся свидетелями и жертвами ее распространения. По мере того как научные идеи преобразовывались в практические рекомендации по обеспечению населения чистой водой, проветриванию и проведению других санитарно‑гигиенических мер, эти люди постепенно исчезали со страниц докладов.