Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

В заключении к своему докладу Найтингейл объясняла: «Мы обладаем куда большим количеством сведений о санитарно‑гигиенической истории Крымской войны, чем о любой другой военной кампании. Речь идет о полном исследовании состояния армии, первом в истории. И после невнимания к проблеме, которое привело к катастрофическому распространению болезней, нам предстоит снова вернуться к эффективному лечению и идеальному состоянию здоровья. Это настоящий эксперимент поразительных масштабов». Она отметила, что смертность во время первых семи месяцев Крымской войны превысила показатели чумы 1665 года и эпидемии холеры, бушевавшей чуть раньше. Однако на протяжении последних шести месяцев военных действий, после осуществления санитарных реформ, «смертность солдат в больницах не сильно превышала показатели среди наших здоровых защитников» [35].

Оперируя данными по смертности, собранными во время войны, а также общей статистикой по стране, Найтингейл продемонстрировала, что в период с 1839 по 1853 год смертность среди солдат значительно превышала смертность среди гражданского населения: «…из 10 000 солдат [в возрасте 20 лет] 7077 человек доживают до возраста 39 лет, 135 из которых умирают уже на следующий год; в то время как из 10 000 гражданских в возрасте 20 лет 8253 человека доживают до 39 лет, и только 106 из них погибает на следующий же год» [36]. Почти все смерти среди солдат были результатом заболеваний – «реальные потери в результате военных действий составили совсем малую часть жертв такой длинной войны» [37]. Найтингейл назвала среди причин смертей контагиозные болезни (так в девятнадцатом веке называли инфекционные заболевания типа лихорадки, кори и холеры), заболевания органов грудной клетки и туберкулез, а также все остальные болезни (включая насильственные смерти). Найтингейл нелестно отзывалась о принятой в армии классификации заболеваний. Под одной из схем она пишет примечание: «Бронхит и грипп не предусмотрены в армейском перечне болезней. Хроническое катаральное воспаление в их отчетах очень часто полагается туберкулезом; острое катаральное воспаление охватывает грипп и бронхит» [38].

Чтобы читателям было проще визуализировать предлагаемые сравнения, Найтингейл использовала для представления статистики различные схемы, таблицы и диаграммы, которые в то время только‑только начали появляться в докладах исследователей [39]. Она также разработала новый вид диаграммы, впоследствии получившей название «роза Найтингейл», также известной как секторная или полярная. Использовалась она для демонстрации данных по смертности во время Крымской войны. Каждая диаграмма представляет собой что‑то вроде пирога и показывает данные за один год. «Кусочки» этого пирога представляют собой месяцы года. Каждый «кусочек» разделен на окрашенные сегменты, пропорциональные количеству смертей. Один сегмент посвящен смертям от ранений, второй – смертям в результате предотвратимых или управляемых контагиозных болезней, а третий – всем остальным смертям. Одного взгляда на диаграммы за период с апреля 1854 по март 1855 года и с апреля 1855 по март 1856 года достаточно, чтобы понять, что гораздо больше смертей были вызваны болезнями, а не военными действиями. И что на второй год общие показатели смертности снизились [40].

Чтобы привлечь еще больше внимания к опасностям, таящимся в антисанитарных условиях в больницах, Найтингейл собрала данные по смертности среди смотрительниц, монахинь и медсестер, работавших в пятнадцати лондонских госпиталях и умерших от контагиозных заболеваний [41]. Она предоставила таблицы, отметив, что для нее их составил Уильям Фарр. Было очевидно, что уровень смертности среди среднего медперсонала был гораздо выше, чем среди обычных женщин, проживавших в Лондоне. С помощью этих цифр Найтингейл стремилась доказать огромное значение гигиены в больницах. «Гибель высококвалифицированной сестры милосердия от предотвратимой [так в исходном тексте] болезни, – писала она, – это гораздо бо́льшая утрата, чем гибель хорошего солдата по той же причине. Никакие деньги не заменят ни одного из них, но хорошую медсестру найти куда сложнее» [42].

В своей книге «Заметки о госпиталях» она также привела историю британских военнопленных, погибших в 1756 году в калькуттской тюрьме: «Заприте в Калькуттской черной дыре 150 человек, и через двадцать четыре часа воздух будет настолько заражен, что в живых не останется почти никого из заключенных» [43].

Этот случай стал классической иллюстрацией необходимости проветривания. А то, что инцидент произошел в Индии, демонстрирует, как британские медики собирали информацию из разных уголков империи.

Крымская война превратила медицинскую сестру Найтингейл в настоящего эпидемиолога. Флоренс положила свои силы не на мытье уток и смену повязок, а на изучение устройства британских больниц, анализ статистики и попытки понять, как улучшить систему вентиляции.