Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

Найтингейл продолжала заниматься изучением санитарно‑гигиенических условий в Индии до конца своей жизни. В то же самое время наука претерпевала фундаментальные изменения. В 1870‑е и 1880‑е годы получила распространение микробная теория заболеваний, преимущественно благодаря усилиям французского ученого Луи Пастера и немецкого врача Роберта Коха. Когда в 1883 году в Египте вспыхнула эпидемия холеры, немецкое правительство поручило Коху возглавить комиссию по изучению болезни. Когда эпидемия в Египте сошла на нет, Кох попросил у правительства разрешения отправиться в Калькутту (Индия), где болезнь продолжала бушевать.

В Калькутте он провел сотни вскрытий и обнаружил бактерии в местном водохранилище – открытом пруду, где люди купались и стирали белье и откуда в то же время брали воду для питья.

С этим водохранилищем было связано по крайней мере семнадцать случаев заболевания холеры. После этого Кох выделил бактерию и вырастил ее в питательной среде. С помощью микроскопа он смог описать холерную бациллу, имевшую изогнутую, вроде запятой, форму – в отличие от других палочковидных бактерий, имевших форму, как можно догадаться, прямой палочки. Кох обнаружил холерный вибрион как в стуле больных, пораженных холерой, так и на грязном белье. Но не обнаружил этих бацилл у пациентов, страдавших от других форм поноса. Его открытие усовершенствовало теорию Джона Сноу о распространении холеры через воду и позволило точно установить микроскопический элемент, выполняющий роль возбудителя холеры [71].

Найтингейл изначально отмахнулась от теории Коха и продолжала ратовать за проведение санитарных реформ. Однако ее коллега Джон Сазерленд все‑таки приобрел «замечательный венский микроскоп», чтобы изучить открытые Кохом бациллы. В конечном счете Найтингейл неохотно приняла теорию с некоторыми оговорками [72]. Она отказывалась считать микробную теорию заболевания единственным объяснением распространения болезней. И с ней соглашались многие эпидемиологи того времени. Эта теория делала слишком большой акцент на силе и могуществе микробов, игнорируя проблему антисанитарии.

С возникновением микробной теории с новой силой вспыхнули дебаты о заразности болезней и необходимости карантинных мер, разделившие в первой половине девятнадцатого века медиков, чиновников, торговцев и военнослужащих на два лагеря. Теория заражения обвиняла в распространении инфекционных болезней больных, в связи с чем возникала необходимость в карантинных ограничениях и изоляции зараженного человека. Микробная теория опиралась на похожие тезисы. Только возбудителем болезни была бактерия, а не больной человек. По мнению Найтингейл, приверженцы микробной теории полагали, будто изоляция или искоренение бактерии могли предотвратить развитие эпидемии. Сама Найтингейл и некоторые другие эксперты выдвигали более специфические объяснения, утверждая, что нельзя сбрасывать со счетов физическую среду как один из факторов, влияющих на распространение инфекционных заболеваний [73]. Найтингейл отмечала, что к вспышкам болезней приводили грязь, недостаток вентиляции, грязная вода и прочие антисанитарные условия.

Найтингейл также заявляла, что фокус на микробах мешал учитывать факторы окружающей среды [74]. В своем письме от 1883 года, направленном Томасу Гиллхэму Хьюлетту, санитарному комиссару в Мумбаи, Найтингейл писала: «Весь наш опыт в Индии намекает (или даже прямо доказывает), что холера не передается от одного человека другому, что это местная болезнь, которая связана с загрязнением зданий, почвы, воздуха и воды. Что карантины, санитарные кордоны, медицинские инспекции и прочие подобные мероприятия лишь отягощают развитие болезни». Она утверждала, что единственный способ предотвратить распространение холеры – эвакуировать из места заражения здоровых военных, вообще здоровых людей и привести в нормальное состояние почву, воздух, воду и жилища путем удаления известковой побелки и мусора, а также прочих санитарных мероприятий [75].

Затем Найтингейл сослалась на ситуацию в Египте, чтобы еще нагляднее продемонстрировать необходимость санитарной профилактики. Если бы британские власти в Египте предприняли те же меры, которые Хьюлетт внедрил в Мумбаи, эпидемии холеры никогда бы не случилось, либо она приняла бы не такой серьезный характер. Но вместо этого, писала исследовательница, и в Египте, и в Европе «нас “травит” эта доктрина о микробах» [76].