Культурный интерес к людям смешанной расы по обеим сторонам линии Мэйсона – Диксона заложил основу для примирения между врачами Севера и Юга по окончании Гражданской войны. Рассел виделся с врачом Конфедерации по имени Джозеф Джонс, который предъявлял своих собственных детей смешанной расы в качестве доказательства, что белая раса может поглотить черную как неполноценную. В поиске иных свидетельств Рассел также пообщался с работорговцем, управлявшим аукционным домом в Ричмонде. Этот работорговец поведал Расселу, что люди смешанной расы считались более дорогостоящими и покупались на должности официантов гостиниц, домашних слуг и механиков. Он также добавил, что женщин смешанной расы часто продавали в сексуальное рабство в связи с их физической красотой [46].
Рассел сопоставил эти новые сведения со своими собственными наблюдениями и заключил, что солдаты смешанной расы ни в чем не уступали представителям других рас. Однако, подобно Холройду и Макуильяму в попытке понять механизмы распространения болезней, Рассел опрашивал работорговцев, превращавших живых людей в товар и считавших белую расу выше черной. Их идеи становились его идеями. А поскольку он был врачом, работавшим на правительство, этими идеями пользовались медицинское сообщество и руководство его родной страны. Гражданская война положила конец рабству, но извращенное использование расовой классификации осталось. Так Санитарная комиссия США объясняла развитие определенных болезней.
В отличие от своих британских коллег, Рассел и дальше пользовался расой как категорией медицинского анализа, обследуя «черные войска», вверенные его заботе. Прочитав доклады из двух госпиталей казарм Бентона, штат Миссури, где лечили чернокожих солдат, Рассел отметил, что пневмония – настоящий бич этой расы. При этом Рассел был не единственным врачом, который считал расу главным способом проанализировать механизмы распространения инфекционного заболевания. Так, доктор Джордж Эндрю, инспектор Санитарной комиссии Соединенных Штатов, утверждал, что у чернокожих солдат по природе более слабые легкие. Это приводило к тому, что болезни, в частности и в особенности болезни легких, прогрессировали у них куда быстрее [48]. Ряд врачей из разных уголков страны отправляли свои ответы на запросы комиссии, которые впоследствии вошли в сборник «Доклад о болезнях цветных войск» [49]. Многие из этих письменных документов не дошли до наших дней или были поданы вместе с другими бюрократическими отчетами и затерялись в обширных архивах Санитарной комиссии [50]. Несмотря на это, нам известно, что Санитарная комиссия США разработала список вопросов, которые заставляли врачей смотреть на чернокожих и «белых» солдат по‑разному и благодаря которым была создана система координат, поощрявшая использовать расу как полноценную биологическую категорию.
Подобный подход подрывал основы, на которых зиждилась ранняя эпидемиологическая наука. Многие врачи в других частях света обращались к окружающему миру и антропогенной среде в попытке понять механизмы распространения болезней. Они наблюдали за симптомами пациентов, а затем устремляли взгляд наружу: на условия проживания, систему канализации и водоотвода, а также на скученные условия. Именно в этих факторах они искали причину заболеваний. Врачи Санитарной комиссии США поступали иначе. Они пытались найти ответы на свои вопросы внутри или на теле пациента. Хотя они и учитывали естественную и антропогенную окружающую среду, причиной всех бед считали расовую принадлежность и утверждали, что высокую смертность среди чернокожих солдат вызывали их слабые легкие, а вовсе не неблагоприятные условия проживания, прохудившаяся одежда и прочие факторы существования чернокожих войск во время войны. То есть врачи винили в пульмональных проблемах, в том числе во вспышках туберкулеза, самих солдат. Эта идея сохранялась в умах широкой публики десятилетиями [51]. Гражданская война положила конец институту рабства, но Санитарная комиссия США возродила идеологию рабовладения, которая укрепляла стереотипы о расовых различиях и влияла на развитие медицинского знания.