Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

Результаты этой деятельности проявились ровно в тот момент, когда после окончания Гражданской войны начал с удвоенной силой разгораться ожесточенный спор о политических и избирательных правах. Хотя правительство в конечном счете приняло поправки, наделявшие чернокожих избирательными правами и обеспечивавшие им гражданство по праву почвы, руководство Санитарной комиссии выдвигало доводы о второсортности этих людей, основываясь на научных доказательствах. До этого момента подобные заявления, безусловно, уже всплывали. Вот только основывались они исключительно на чьих‑то наблюдениях и историях (даже в тех случаях, когда их выставляли непреложной истиной), а потому с ними можно еще было как‑то бороться [74]. Однако Санитарная комиссия США наделила эмпирические примеры из медицинской практики научностью, тем самым упрочив расовую расстановку сил после освобождения рабов [75].

Более того, избранная комиссией тактика каталогизации повлияла на развитие демографической статистики. Сбор данных с разбивкой по расам благоприятствовал использованию подобных классификаций при изучении механизмов распространения инфекционных заболеваний. Флоренс Найтингейл если и заявляла о различиях между солдатами, уроженцами Южной Азии и британцами, то не ставила эти различия в фокус внимания. Не была она и неустанным приверженцем расовых иерархий. Настойчивое внимание Санитарной комиссии Соединенных Штатов к именно такой форме сбора информации стало одной из причин, почему сегодня (особенно в среде ученых, эпидемиологов и специалистов в области общественного здравоохранения) кажется столь естественным собирать медицинские статистические данные путем разделения людей на расовые категории [76].

Деятельность комиссии по вопросам расовой классификации и научного расизма также способствовала созданию дискурса, в котором игнорировалась роль женщин в эпидемиологии.

Опросники комиссии закладывали основу для риторических принципов, которые еще больше продвигали идеи и наблюдения врачей‑мужчин и не оставляли женщинам возможности для выражения их собственных мыслей. В противовес Найтингейл, которая получила официальную возможность излагать свои идеи, у женщин в Санитарной комиссии США подобной площадки не было. После войны многие из них писали мемуары и публиковали свои переписки, чтобы хоть как‑то зафиксировать результаты своих трудов и привлечь внимание к своим достижениям [77]. Однако во время войны опросники комиссии предоставляли мужчинам явные привилегии в вопросах выражения мнения и не оставляли пространства для обозначения реформаторской деятельности женщин в области санитарной гигиены. Настойчивое внимание к расовым различиям было связано с необходимостью научных доводов, которые подкрепляли бы выводы врачей.

Как следствие, получив площадку для выражения мнений, врачи Санитарной комиссии воскресили идеи рабовладельцев и медиков с Юга. Эти идеи грубейшим образом нарушали политические, юридические и социальные посулы, появившиеся после окончания Гражданской войны. Довоенные идеи о рабстве надежно закрепились в работе комиссии. Если не заниматься дотошным исследованием высказываний определенных медиков, можно упустить из внимания тот факт, что, к примеру, Айра Рассел был обязан своим познаниям в области медицины послевоенным разговорам с южанами – организаторами рынков рабов.

Традиция опираться на знания, полученные благодаря институту рабства, продолжилась и после окончания войны. Честно говоря, некоторые исследователи и спустя десятилетия отчаянно стремились заполучить всю возможную информацию о рабстве от врачей с Юга, чтобы лучше понять механизмы распространения инфекционных заболеваний.

7. «Пойте, непогребенные, пойте». Рабство, Конфедерация и упражнения в эпидемиологии

Возможно, ребенок плакал. Мать держала его за руки, пока надсмотрщик пытался его увести из дома, больше похожего на жалкую лачугу, на поляну вдалеке от хлопковых полей, к дереву, под которым их ожидало двое «белых» мужчин – хозяин, который, может, и знать не знал имени ребенка, но зато с легкостью мог бы определить его рост и вес и назначить за него цену, и врач, который, быть может, волновался и не знал, сработает ли процедура, которую он вот‑вот должен был произвести [1].