Больная реальность. Насилие в историях и портретах, написанных хирургом

Я мечтал учиться, совершенствовать свои знания и получать новый опыт у лучших врачей. Таким в моем представлении был главный челюстно-лицевой хирург Кемеровской области Сергей Алексеевич Колобовников. Еще в ординатуре я часто слышал рассказы от коллег и пациентов, что за двести километров от Новокузнецка, в красивом городе Кемерово, работает высококлассный специалист, которому в Кузбассе нет равных. Я долгое время упрашивал своего профессора устроить с ним встречу, на которой мог бы попроситься на работу и стажировку. Наконец Константин Анатольевич Сиволапов сдался и поговорил с заведующим отделением в Кемерове, порекомендовав меня в качестве нового сотрудника. Осталось только пройти два собеседования: сначала – с заведующим отделением Гусаровым Василием Николаевичем, затем – с главным врачом Ликстановым Михаилом Исааковичем. Меня разнесли в пух и прах еще на первом.

Анализируя произошедшее, я понял, что заведующий Гусаров просто применил психологический прием, который практикует со всеми молодыми специалистами-соискателями.

Цель первого собеседования – сломить человека, раздавить его волю, вызвать сомнения в собственных силах, а после из оставшейся жижи собрать подобие врача, которое будет исполнять любые прихоти заведующего.

Он подчинял всех своей власти. Но гораздо хуже приходилось врачам-девушкам. Он не считал их ровней мужской части отделения и не забывал напоминать об этом. И если все же Гусарову приходилось нанимать на работу женщину по не зависящим от него причинам, то это не сулило ей ничего хорошего. Девушки выполняли нелюбимую всеми или грязную работу, затыкая собой любую брешь в отделении. Также для них существовал негласный запрет на определенный вид операций, потому что, по мнению заведующего, они для этого не подходили. А за неугодный проступок наказывались дополнительными ночными дежурствами и полным отлучением от операций, на неопределенный срок становясь подобием студентов, чья роль в операционной – держать крючки. Но обо всем этом я узнал позже.

Гораздо веселее собеседование проходило у главного врача. Мне показалось, что он относится к вымирающему виду советской школы врачевания, и тогда я был рад, что такие еще существуют. На собеседовании я не чувствовал, что кто-то из нас главный, если не брать во внимание, что Ликстанов задавал вопросы, а я на них отвечал.

– Кто вы?

– Руслан Викторович Меллин, окончил ординатуру в этом году. До того семь лет работал стоматологом-хирургом, – ответил я.

– Понятно, Руслан Викторович. Значит, ординатуру окончили. Это хорошо, – задумчиво произнес главврач. И затем с улыбкой спросил: – Руслан Викторович, а сколько букв в русском алфавите?

Я, конечно, растерялся, потому что вопрос показался мне слишком простым, а довольное лицо собеседующего говорило о том, что где-то здесь подвох. Я выдержал паузу, пытаясь найти правильный ответ.

– Тридцать три? – неуверенно выговорил я.

– Неправильно, – улыбаясь, возразил Михаил Исаакович. – В нашей больнице нет буквы «я».

Немного подумав, он поставил указательный палец на центр своей верхней губы и спросил:

– Как это называется?

– Фильтрум, – незамедлительно ответил я.

– Сейчас проверим, – сказал он и достал сотовый телефон, в котором начал что-то набирать на клавиатуре.

После непродолжительной паузы Ликстанов сказал:

– Допустим.

Признаюсь, меня это развеселило, и я уже не мог сохранять серьезное выражение лица. Разумеется, главврач не знал, как правильно называлось это место, но все равно решил проверить меня. Так он преподнес мне урок о том, что никто не может знать все на свете и не нужно этого стыдиться. Действительно, много ошибок в медицине происходит из-за чувства гордыни врачей, которые лучше сделают неправильный разрез или дадут неверно подобранное лекарство, чем обратятся за помощью к коллеге.

Переставив указательный палец руки с фильтрума на центр щеки, Ликстанов спросил:

– А что это за мышца?

Одно мне было непонятно в этом собеседовании: как он мог оставаться серьезным?!

– Там много мышц, – ответил я.

– Ну а самая большая как называется?

– Жевательная.

– Правильно. А какое КЩС[21] в норме у человека?

Подумав немного, я честно ответил, что не знаю.

– Да и не нужно это знать хирургам, – утвердительно произнес Михаил Исаакович и, пожелав мне удачи на работе, попросил стараться, что бы ни делал.