Больная реальность. Насилие в историях и портретах, написанных хирургом

Спустя час, когда операция закончилась, я вернулся в ординаторскую, но Дмитрия Ивановича так и не было. Ординатор Сергей передал мне, что звонил дежурный оториноларинголог и искал меня, хотел переговорить по поводу пациента с откушенным ухом. Перезвонив в лор-отделение, я услышал знакомый голос заведующего Андрея Владимировича. Он спросил, что мы собираемся делать с пациентом, а я ответил, что даже не имею понятия, о ком он говорит. Скорее всего, они хотели отправить пациента к нам, я не собирался брать на себя ответственность и уж тем более спорить с заведующим другого отделения. Поэтому вежливо ответил, что дежурю только с четырех часов и сейчас вновь надолго ухожу в операционную. В итоге сошлись на том, что пациентом займется Дмитрий Иванович.

Я вернулся в ординаторскую с очередной операции, а Дмитрия Ивановича так и не было. Все тот же ординатор Сергей рассказал, что приходил пациент с откушенным ухом, вел себя агрессивно, приставал к медсестрам и его отправили ожидать дежурного врача на первом этаже, в фойе. Я спустился туда, намереваясь уточнить обстоятельства травмы и собрать подробный анамнез жизни. Войдя в фойе, первое, что услышал, – крики охранника, бабули под семьдесят. Имени ее я так и не узнал, но в ее смену регулярно у всех были проблемы с попаданием на работу. То машину криво поставил, то и вовсе сегодня запрещено ставить ее возле корпуса, то она видит тебя в первый раз и пропускать отказывается – словом, человек строгого порядка. Мы шутя называли ее эфэсбэшницей, так как во время конфликтов, которые сама и инициировала, она вечно прикрывалась какими-то связями в администрации.

И вот сейчас эта самая бабушка ругала моего пациента за то, что тот шумно себя ведет, в то время как он тщетно пытался парировать. Я решил разнять ругающихся, схватив за руку мужчину и оттащив его от разъяренной эфэсбэшницы. Мы сели там же, в фойе, и я начал задавать ему вопросы: когда, где произошла травма, какие хронические заболевания имеются и так далее.

Утром того теплого весеннего дня наш герой, мужчина в возрасте пятидесяти лет, имевший облик алкоголика, решил культурно посидеть на лавке во дворе, насладиться лучами солнца и немножко помечтать. Для пикника он купил все необходимое: бутылку водки, хлеб и пару салатов на развес, которые для удешевления расфасовали в целлофановые пакеты. Все это ему положили в черный полиэтиленовый пакет, с которым тот отправился в ближайший двор. Только наш мечтатель все аккуратно разложил на лавочке и отпил глоток из бутылки, как мимо него прошла подозрительная дворовая собака. Она как-то неправильно посмотрела на мужчину, он сделал ей замечание – слово за слово, началась перепалка, в результате которой собака откусила две трети левого уха незадачливого гастронома.

ВСЕ СЛУЧИЛОСЬ ТАК БЫСТРО, ЧТО МУЖЧИНА НЕ УСПЕЛ ПОНЯТЬ, ЧТО ПРОИЗОШЛО, – ЛИШЬ НА ЗЕМЛЕ РЯДОМ С ЛАВКОЙ ЗАМЕТИЛ ЧАСТЬ СВОЕГО УХА, КОТОРУЮ СОБАКА ВЫПЛЮНУЛА ТАМ ЖЕ, У СКАМЕЙКИ.

– Я потрогал рукой голову и почувствовал, что не хватает запчасти, – рассказывал он с весельем.

Тогда он вспомнил, что видел в фильмах, как оторванные части тела пришивают обратно, главное – положить их в холод, чтобы они не успели «умереть». Гений вытряхнул на землю корейскую морковку и в масляный пакет с остатками специй положил откушенную часть уха. Была весна, и в тех местах, куда лучи солнца не попадали, еще можно было найти снег, покрытый слоем песка и грязи. Мужчина нашел под окнами пятиэтажного дома такой пятачок, находящийся в тени, и наполовину наполнил этой смесью пакет с ухом. Из-за того, что последние деньги он потратил на яства, денег на такси не оказалось. И так, вызвав скорую помощь на место происшествия, он продолжил отдыхать, словно ничего и не произошло. К приезду бригады бутылка водки уже опустела. Далее мужчину доставили в приемное отделение нашей больницы, где приключения его уха продолжились.

Пациент хотел показать свою образованность и старался отвечать, по его мнению, остроумно и элегантно. Так, например, на вопрос, есть ли у него аллергия, брутальным голосом ответил: «На ментов». Я не обратил внимания и продолжил.

– Сколько дней уже пьете? – спросил я.

– С четырнадцати лет! – важно ответил пациент. На лице его читалась гордость – он был доволен такими шикарными ответами.

Поняв, что конструктивного диалога у нас не получится, я снял с головы пациента повязку и принялся осматривать рану: от левого уха осталась только верхняя треть.

– Где откушенный фрагмент? – спросил я.

Пациент махнул головой в сторону подоконника, на котором лежал свернутый черный пакет. Я положил марлю на его голову и пошел обратно в отделение. Спустя тридцать минут вернулся довольный Дмитрий Иванович и, нанося по моим плечам легкие удары, поделился:

– Ну, все, один участок мой, в следующее дежурство второй оформлю.

– Почему в следующее дежурство? Отчего сейчас сразу оба не оформили?