Бомба. Как ядерное оружие изменило мир

Но одна рекомендация совсем не пользовалась популярностью. Хоть члены консультативного комитета и не выступали против дальнейших исследований водородной бомбы, они единогласно рекомендовали отказаться от ударной программы по ее скорейшему созданию, как требовали Теллер с коллегами. И доводы против «водородного» Манхэттенского проекта звучали вполне рационально. Это распылит ресурсы, жизненно необходимые для сохранения и поддержания уже существующего ядерного боезапаса, на проект, успех которого вовсе не гарантирован; водородная бомба может оказаться физически неосуществимой идеей; и у Соединенных Штатов в любом случае есть запас в сотни атомных бомб, которых вполне хватит, чтобы в обозримом будущем ответить на любую угрозу. А если водородная бомба и возможна, в чем ее смысл? Она такая мощная и разрушительная, что ее получится применять только в больших городах – как способ геноцида, а не для военных целей. Кое-кто из GAC назвал водородную бомбу «злом, с какой стороны ни посмотри»[26].

Окончательное решение, разумеется, оставалось за президентом, которому предстояло взвесить моральные соображения и геополитические реалии. Трумэна также столкнулся с огромным давлением со стороны армии и «ястребов» в его собственной администрации – например, госсекретаря Ачесона. А влияние коммунистов продолжало расти и распространяться по земному шару. Вдобавок ко все более воинственному Советскому Союзу Соединенные Штаты столкнулись и с коммунистическим Китаем; казалось, вместе они образовали единую и непримиримую «Красную угрозу», которая враждебна свободе и стремится к мировому господству. Как будто этого было мало, всюду вдруг обнаруживались коммунистические разведчики, имевшие тревожные связи с атомными разработками. В Англии Клаус Фукс – физик немецкого происхождения, работавший в британском контингенте Манхэттенского проекта в Лос-Аламосе, – признался в шпионаже в пользу Советского Союза; в Канаде раскрыли другую обширную шпионскую сеть. Свободный мир словно оказался в осаде.

И нет ничего удивительного, что в такой ситуации Трумэн 31 января 1950 года объявил: «Я приказал Комиссии по атомной энергии продолжать работу над атомным вооружением всех видов, в том числе так называемой водородной бомбой, или супербомбой»[27]. Хотя на самом деле Трумэн только подтвердил официальную поддержку текущей работы, комитет начальников штабов и сторонники супербомбы в администрации и научном сообществе сделали все возможное, чтобы перейти от этого распоряжения к созданию масштабной программы по разработке водородного оружия. А Трумэн, вместо того чтобы возражать, только поддержал их. Когда в июне 1950‐го Северная Корея при содействии СССР вторглась в Южную и холодная война Востока и Запада перешла в горячую фазу, важность атомного превосходства и обладание водородной бомбой казались важными как никогда.

Проблема была в том, что, несмотря на энтузиазм Теллера и его товарищей, никто на самом деле не знал, что делать. Сложные расчеты и модели термоядерных взрывов, теперь возможные благодаря новым электронным компьютерам с такими названиями, как MANIAC, ENIAC и UNIVAC, скоро показали, что первоначальный проект под названием «Классическая супербомба», разработанный в Лос-Аламосе во время войны и после нее, на практике неосуществим.

После официального одобрения Трумэна некоторые физики, категорически выступавшие против водородной бомбы, решили все равно помогать с ее разработкой в надежде по крайней мере доказать раз и навсегда, что это невозможно. И какое-то время казалось, что они получили, что хотели. Водородная бомба представлялась не более чем любопытной научной идеей, которая так и не воплотится в жизнь.

В новую серию ядерных испытаний на Тихом океане весной 1951 года вошли эксперименты, предоставившие больше данных о термоядерных реакциях, но это не был долгожданный прорыв, необходимый для создания бомбы. Впрочем, позже в том же году Станислав Улам – польский математик и ветеран Манхэттенского проекта, присоединившийся к работе над водородной бомбой, – разработал новую конструкцию. Позже Теллер и Улам довели его идею до результата, который вошел в историю как схема Улама – Теллера (или Теллера – Улама, смотря кого спросить).

Последовали новые расчеты и конструкторские работы, и к концу 1952‐го прототип был готов к испытанию. Это еще было не оружие как таковое. Для поддержания холодной температуры жидкого водородного топлива требовалась целая криогенная установка, а весь 65-тонный аппарат занимал здание размером с ангар на крошечном островке Элугелаб атолла Эниветок. Но и этого хватило, чтобы показать схему Улама – Теллера в действии. Испытание назвали «Майк» – первый этап операции «Айви».

Перед самым рассветом 1 ноября 1952 года поступил сигнал пуска, и устройство сдетонировало, произведя первый в мире термоядерный взрыв. Чуть больше десяти мегатонн энергии, огненный шар около пяти километров в диаметре и грибовидное облако высотой 37 километров попросту испарили остров. США получили водородную бомбу. Они снова были на коне.