Бомба. Как ядерное оружие изменило мир

Русские занимались тем же самым вдоль границ США и зарубежных баз. Истребители регулярно перехватывали невооруженные самолеты-разведчики, часто обстреливали, а иногда и сбивали их над советской территорией. Своеобразное джентльменское соглашение гарантировало, что эти совершенно незаконные и несанкционированные вылазки будут держаться обеими сторонами в строгой секретности во избежание международных политических последствий. В удаленных регионах, где разворачивались такие драмы, потерю экипажей можно было при необходимости выдать за несчастный случай. Но 1 мая 1960 года произошел крупный инцидент: в глубине территории СССР был сбит самолет-разведчик U-2, пилотируемый Фрэнсисом Гэри Пауэрсом, что сорвало важный саммит лидеров Востока и Запада в Париже[34].

Продуманная сеть радарных станций раннего предупреждения по всей Северной Америке, сообщающая о неожиданных атаках, но при этом и повышающая вероятность ложной тревоги ()

Генерал Кертис Лемей, воинственный командир Стратегического командования ВВС, держал свои силы в постоянной боевой готовности ()

К концу 1950-х возник новый источник постоянных трений, которые могли привести к катастрофе: ложные предупреждения о ядерных ударах. В первое десятилетие холодной войны, хоть стратегические бомбардировщики и перешли от пропеллеров к реактивным двигателям, а дальность и скорость их полета существенно возросли, они все равно достигали своих целей часами. Это давало хоть какое-то время на размышления и даже отмену атаки. У лидеров был шанс начать переговоры.

И хотя главным кошмаром американских стратегов оставался «атомный Перл-Харбор», который еще называли «громом среди ясного неба», вражеский самолет все-таки могли засечь на подлете радарные станции рубежа раннего радиолокационного обнаружения, растянутые вдоль всей Северной Америки до Арктики, и тогда пилоты Тактического командования ВВС – бедного родственника SAC – вступили бы в бой и сбили часть атакующих самолетов, если не все, прежде чем американские города были бы стерты с лица земли.

Но этот сравнительно комфортный статус-кво начал трещать по швам, когда летом 1957 года СССР протестировал первую МБР и в октябре того же года доказал ее возможности, запустив первый в мире космический спутник. Второй спутник, запущенный месяц спустя, был уже куда больше и тяжелее (с обреченным пассажиром на борту – собакой по кличке Лайка). В глазах широкой общественности эти достижения наносили удар по престижу США, но стратеги сделали более зловещий вывод: теперь СССР могут обрушить водородные боеголовки на Северную Америку прямо с небес. Хотя США спешили разработать собственные ракеты, Россия была далеко впереди. МБР были не только неудержимы, но и могли поразить цель где угодно меньше чем за час. То короткое, но достаточное окно предупреждения, которым себя утешали Штаты, теперь пропало.

Отчаянные доклады Пентагона и армейских экспертных групп предостерегали: теперь Штаты открыты и уязвимы, а с годами опасность только возрастет. SAC спешно производило и ставило на вооружение собственные МБР, одновременно увеличивая эскадрилью бомбардировщиков и существуя практически на военном положении. Командир SAC генерал Кёртис Лемей, ранее планировавший бомбардировки Японии, включая ядерные удары, подчеркивал для своих подчиненных: «Теперь мы на войне», даже если бомбы еще не посыпались с неба[35].

Вооруженные ЯО до зубов, SAC и их советские противники жили в постоянном режиме тревоги. Когда время предупреждения сократилось с часов до минут, шанс на роковую ошибку вырос многократно. Обе стороны признавали, что отныне вынуждены реагировать на любую угрозу практически мгновенно – лишь с крохотной задержкой на подтверждение приказов. Побочным продуктом этого напряжения стал страх перед упреждением, то есть перед тем, что твои силы окажутся уничтожены раньше, чем успеют нанести ответный удар после обнаружения атаки противника. Из-за этого SAC держало множество бомбардировщиков и ракет в состоянии наивысшей готовности, проводило бесконечные учения, чтобы отточить запуск за считаные минуты. В начале 1960-х в операции под кодовым названием «Хромированный купол» SAC ввело политику, по которой в воздухе круглые сутки находилось минимальное число ядерных бомбардировщиков, всегда готовых к действию.