Это восстановило и состав ядерного клуба, и двуполярное равновесие между Соединенными Штатами с одной стороны и Россией – с другой. Но в зыбком мире после холодной войны скоро возникли новые вопросы и угрозы. Если опасность глобального ядерного конфликта Востока и Запада значительно уменьшилась (хоть и не развеялась до конца), то вероятность маломасштабной ядерной войны между странами, которые уже имели ЯО или стремились им завладеть, определенно возросла. Ранее эти амбиции сдерживались – негласно или напрямую – Соединенными Штатами или Советским Союзом с помощью как политического влияния, так и военных угроз, но теперь этого источника стабильности не стало. Ранее большинство стран мира примыкали к Западу или Востоку и более или менее следовали линии основных держав, а теперь такие страны, как Индия или Пакистан, почувствовали больше свободы в отстаивании собственных интересов.
На горизонте замаячила новая угроза – вначале отдаленная, но все более насущная. Международный терроризм чем-то новым не назовешь, но с падением Советского Союза и дальнейшим рассеиванием его технологий, вооружений и специалистов шанс, что какая-то террористическая группировка завладеет ЯО, стал реальной и постоянной опасностью. Сдерживание служит важным фактором в ядерной стратегии государств, но никак не касается террористов, для которых гораздо важнее собственная идеология, чем выживание страны или общества. К тому же одна из основ сдерживания – это наличие цели для ответного удара, а террористы не предлагают такой удобной возможности; они могут атаковать и скрываться без следа.
По этим и другим причинам опасности ЯО значительно эволюционировали со времен его изобретения в 1945‐м – вплоть до того, что теперь мы вынуждены задаваться вопросами, которые были неуместны или невообразимы во времена холодной войны. Осознаём мы это или нет, но в основном наша логика основана на мнениях, идеях и образах из поп-культуры и СМИ. Их я и рассмотрю в следующей главе, чтобы понять, как они формировали наше мировоззрение, отражали надежды и страхи, а порой и непосредственно влияли на мир, выходя за пределы фантазий, в которые мы уверовали. Мы увидим, что порой самые красноречивые истины можно найти не в речах политиков, не в том, что провозглашали или чем угрожали генералы, не в техническом анализе ученых и стратегов, а в нашем воображении.
До 1945‐го атомные бомбы, ядерное оружие и радиоактивность, фигурировали ли они в трудах Герберта Уэллса, бульварной фантастике или радиоспектаклях, могли быть настолько причудливыми и оторванными от реальности, насколько пожелает автор. После Хиросимы и Нагасаки, когда атомная энергия и оружие стали жестокой реальностью, все изменилось. Дезинформация и мифические представления все равно так никуда и не денутся, но отныне будут подчиняться четким параметрам и порождать уже новые образы, страхи и надежды.
Эти образы варьируются от личных, то есть влияния Бомбы на отдельных людей, до самых масштабных – конца света и цивилизации. И их влияние будет возрастать или снижаться в согласии с духом времени – возрастать в периоды сильной тревоги и снижаться, когда кажется, что угроза ядерной катастрофы сошла на нет. Они встречаются во всем спектре СМИ: печати, радио, телевидении, кино, визуальном искусстве и даже музыке.
Здесь я сосредоточусь на самых известных фильмах и телепередачах, оказавших большое влияние на культуру своего времени, хоть и в других областях можно найти множество примеров.
С нарастанием холодной войны изображения ядерного оружия начали проникать в поп-культуру. Комикс Atomic War! ок. 1952 года (заглавие плаката: «Только сильная Америка может предотвратить АТОМНУЮ ВОЙНУ!»; восклицание пилота второго самолета: «Тот пилот сбросил бомбу и промахнулся, но когда я выпущу свои атомные ракеты, эта красная подлодка пойдет ко дну, даже если я не попаду!». –