Бомба. Как ядерное оружие изменило мир

Но, приступив к написанию сценария, Кубрик и романист Терри Саузерн все больше поражались фундаментальной нелепости теории сдерживания, ядерной войны и идеи о том, что угроза конца света может сохранить мир. И в итоге «Доктор Стрейнджлав» неизбежно превратился из драмы в одну из величайших киносатир. Эта смена тональности и отказ Кубрика придерживаться партийной линии «Мир – это наша профессия», которую пропагандировали SAC и другие голливудские постановки, например «Стратегическое командование ВВС» 1955 года с Джимми Стюартом и «Скопление орлов» 1963 года с Роком Хадсоном, в итоге стоили Кубрику официальной поддержки и одобрения ВВС США. Его это не смутило – он и сам сумел собрать материал из открытых источников и с такой точностью показал политику, процедуры и технику SAC, в том числе реалистичную кабину бомбардировщика Б-52, что удивил и обескуражил армию и правительство.

Тяжбу между «Системой безопасности» и «Доктором Стрейнджлавом» уладили во внесудебном порядке, и одним из условий было разрешить «Стрейнджлаву» выйти первым, в январе 1964‐го. «Система» пролежала на полке до октября, так что Кубрик нанес первый удар в этом кинематографическом Армагеддоне. Хотя «Стрейнджлав» оказался более успешным в прокате, оба фильма получили признание критиков и повлияли на общую культурную атмосферу. Вместе они прекрасно описывают тревоги начала 1960-х, но «Система» снята в строго реалистическом ключе, а «Стрейнджлав» – в более абсурдистском и экзистенциальном. Спустя 50 лет можно видеть, что при разных подходах к одной теме и сюжету «Доктор Стрейнджлав» сохранил свою актуальность и по-прежнему впечатляет, а «Система безопасности» кажется артефактом своей эпохи.

Кубриковский фильм не просто показывает абсурдность ядерной войны, но и развлекается с ней как может, что видно уже по именам персонажей. Например, сумасшедшего генерала, отправившего Б-52 бомбить СССР, зовут Джек Д. Риппер[68] – в самый раз для человека, готового совершить величайшее массовое убийство в истории. Главный герой – бывший нацист и стратег в инвалидном кресле, холодно и небрежно рассуждающий о массовых смертях и оружии судного дня, – это собирательный образ Генри Киссинджера, Эдварда Теллера и модного тогда интеллектуала ядерной войны Германа Кана. Кризис развивается только в трех главных местах: авиабаза Риппера «Берпелсон», зал совещаний Пентагона и кабина бомбардировщика Б-52, который вот-вот спровоцирует советскую машину Судного дня, чтобы та окутала всю Землю «радиоактивным кобальт-торием-Г».

Стрейнджлав говорит, что немногие избранные «руководители правительства и армии» выживут в подземных убежищах, где можно «разводить и забивать скот» и предоставить «максимально привлекательных» женщин для быстрого заселения Штатов. Пока не происходит худшее и в концовке не включается машина Судного дня (нам показывают архивные съемки водородных взрывов под звуки We’ll Meet Again – сентиментальной баллады времен Второй мировой), Кубрик передает все до единого принципы и любимые фразочки ядерной стратегии того времени: тут и генералы, говорящие о гибели 20 миллионов американцев, что лишь «легонько потреплет» страну, и фрейдовские аллюзии вокруг ЯО и импотенции, и этические дебаты о первых ударах и «победе» в войне.

В «Стрейнджлаве» Кубрик сводит ядерную войну к ее самым фундаментальным человеческим элементам: секс, вынужденное сотрудничество на уровне животных инстинктов, физическое выживание. Его интересует не столько технология, сколько люди, построившие такую шаткую систему ради невозможного чувства безопасности и тем самым отдавшие себя на милость ее неумолимой логики, когда подводят все предохранители. Может, со времен выхода фильма детали политики SAC по поддержанию самолетов в боевой готовности (да и само SAC) изменялись или уходили в прошлое, но эти базовые человеческие чувства – нет, и они по-прежнему воплощены в ядерной политике и вооружении США.

В «Стрейнджлаве» не побоялись выставить людей в нелепом свете, но «Система безопасности» явно претендует на звание важной картины своего времени, подобно ее предшественнице – «На берегу». Простые и сухие мизансцены Люмета напоминают документальное кино – без всяких вольностей вроде музыки, юмора или романтического сюжета. Как и Кубрик, Люмет ограничивает действие несколькими местами: кабина стратегического бомбардировщика «Мститель»; бункер под Белым домом, где президент ведет переговоры с советским генсеком по телефону; зал совещаний в штабе SAC, где путь сбившегося с курса самолета показан на большом экране; и зал в Пентагоне, где генералы и советники взвешивают ситуацию и шлют рекомендации президенту.