Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века

«Действительно, дорвавшиеся товарищи ведут себя как Аттила, и жить можно только ловким молодцам…» – пишет в дневнике далеко не «ловкий молодец» Кузмин. Он не хочет приспосабливаться к новой власти и старается сохранить хоть какую-то свободу: например, пишет цикл стихов крайне эротического характера. С недавних пор на содержании Кузмина не только Юркун, но и больная мать Юркуна – она живет в одной квартире с влюбленными. Кузмин не знает, где брать деньги, и думает продать свои дневники (несколько тысяч страниц).

Не знает, где брать деньги, и Максимилиан Волошин. В Крыму полный хаос: большевики борются с украинской добровольческой армией и немцами. Волошин приходит к мысли, что «и винтовка и бомба являются, главным образом, музыкальными инструментами, вроде русских кастаньет». Он замечает, что русский человек быстро приноравливается к каждому политическому режиму: так, после «варфоломеевских ночей», когда большевики сотнями расстреливали буржуев, на площадях городов наблюдалось привычное оживление и суета. Влюбленные парочки, кажется, вовсе не замечают ни взрывов, ни выстрелов – люблюблюблю.

«Люблюлюблюлюблю», – вдруг говорит Гумилев и делает предложение Анне Энгельгардт, будто бы та просто подвернулась под руку. Еще недавно небесной красоты Энгельгардт одевалась под Ахматову и читала ее стихи, а теперь становится «Анной второй». Скоро свадьба! Энгельгардт не верит в происходящее, считает, что недостойна Гумилева, и очень суетится. Она похожа на девочку: в ней есть что-то болезненно-инфантильное, кукольное, жалкое. Впрочем, несмотря на помолвку, Гумилев тут же начинает легкий роман с какой-то темноволосой писательницей.

Лето кастаньет

Для того чтобы свести концы с концами, недавним «бездельникам» приходится работать. Продукты стоят невообразимо дорого, служба дает возможность получать продовольственные карточки, иметь право на телефон и квартиру.

Владислав Ходасевич служит секретарем в третейском суде – каторжная бесполезная работа среди «дорвавшихся». В какой-то момент Ходасевич не может ходить на службу просто физически.

Блок работает председателем репертуарной секции театрального отдела: читает бесконечное количество старых и только что написанных пьес, разбирает тексты, смотрит спектакли и постоянно «заседает».

Валерий Брюсов руководит Московским отделением Российской книжной палаты и очень старается. Стараться ему помогает морфий, от которого мэтр находится в крайней зависимости.

Вячеслав Иванов служит в Народном комиссариате просвещения (Наркомпросе). Вера Шварсалон страдает от обострившегося туберкулеза и гастрита.

Устраиваться на службу и выживать поэтам помогают старые знакомые, внезапно оказавшиеся на вершинах власти, – пролетарский писатель Максим Горький и несколько раз бывавший на «башне» писатель-революционер Луначарский.

С 1 июня в Наркомпросе служит и Осип Мандельштам, за что ему дают для проживания номер в «Метрополе». За несколько дней до этого знакомый Мандельштама, революционер Блюмкин, предлагал поэту устроиться к себе в ЧК – Всероссийскую чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Мандельштам отказался. В начале июня Мандельштам случайно встречает Блюмкина в московском «Кафе поэтов». Блюмкин заметно подпил и треплет в руках какие-то списки, говоря при этом о том, что жизнь людей теперь в его руках.

– Подпишу бумажку – через два часа нет человеческой жизни! Вот у меня сидит гражданин Пусловский, поэт, большая культурная ценность, подпишу ему смертный приговор!

Вдруг Мандельштам подходит к Блюмкину, выхватывает списки и рвет их в мелкие клочки, тем самым, возможно, спасая жизнь неизвестному поэту Пусловскому.

С помощью Ларисы Рейснер, которая теперь замужем за крупным большевиком, Мандельштам доходит до председателя ЧК Дзержинского и сообщает, что его подчиненные позволяют себе говорить такие вещи. Блюмкина снимают с должности. Однажды, возвращаясь в «Метрополь», Мандельштам встречает у лифтов самого Ленина и замечает в его глазах странный блеск. О чем блестят эти глаза?

Июль

6 июля при участии Блюмкина в Москве убит немецкий посол Мирбах. Вспыхивает восстание левых эсеров, после подавления которого начинается период террора: бесконтрольные аресты, расстрелы, полное уничтожение оппозиционных изданий.

«Впечатление все такое же мерзкое: холерные могилы, дороговизна, лень, мобилизации и это подлое убийство – все соединяется в такой букет, что только зажимай нос. Безмозглая хамская сволочь, другого слова нет. И никакой никогда всеобщей социальной революции не будет. Наш пример всем будет вроде рвотного», – пишет в дневнике Михаил Кузмин.

Владимир Маяковский и Лиля Брик закончили съемки в фильме. Кинокартина называется «Закованная фильмой» – Маяковский сыграл в ней художника, Брик сыграла балерину. Июль Маяковский, Брик и ее муж Осип проводят под Петроградом, питаются соленой рыбой, сушеным горошком и жареными грибами, которые собирают в окрестных лесах. По вечерам Маяковский читает Брикам строчки из «Мистерии-буфф», над которой сейчас работает.