Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века

Блок чувствует странную слабость – будто бы подступает какая-то болезнь, но еще неизвестно какая. Случайно столкнувшись с поэтом, Ахматова замечает, что у него безумные глаза.

Апрель

Харьков. Ночь. Маленькая комната, темнота. Велимир Хлебников пишет поэму, сгорбившись над подоконником. Два года назад он отправил большевистскому правительству «Декларацию творцов», согласно которой «все творцы, поэты, художники, изобретатели должны быть объявлены вне нации, государства и обычных законов. Поэты должны бродить и петь».

Правительство не прислушалось к требованиям Хлебникова, но сам он живет по своим правилам: бродит и поет. И вот он в Харькове, недавно вышел из психиатрической больницы, где спасался от призыва, сидит в темноте (нет керосина) и пытается научиться в этой темноте писать.

На следующее утро приходят неожиданные гости – поэт Есенин со своим другом, циничным поэтом Мариенгофом. Гости удивляются обстановке: кровать без матраса, табуретка, ворох рукописей с каракулями – все. Хлебников, одетый в какое-то тряпье, сидит на полу и пытается починить прохудившийся сапог.

– Велимир Викторович, вы ведь Председатель земного шара. Мы хотим всенародно и торжественным церемониалом упрочить ваше избрание.

Хлебников удивляется, вскакивает, начинает пожимать Есенину и Мариенгофу руки, благодарит.

19 апреля в городском Харьковском театре перед тысячной толпой происходит странная церемония: одетый в холщовую рясу босой Хлебников стоит на сцене, скрестив руки на груди. Есенин читает акафисты, посвящая его в Председатели. После каждого четверостишия Хлебников тихо шепчет: «Верую!» Он относится к происходящему со всей серьезностью. Зачинщики церемонии едва заметно переглядываются. Наконец Есенин надевает на палец Хлебникова кольцо – символ земного шара! Кольцо взяли здесь же, у некоего Глубоковского. Занавес! Глубоковский подходит к Хлебникову и просит вернуть кольцо обратно.

– Но как же, это же символ. Я Председатель, я….

– Кончай дурака валять, снимай кольцо!

Глубоковский стягивает кольцо силой. Есенин и Мариенгоф надрываются от смеха. Хлебников утыкается в кулису и плачет навзрыд.

22 апреля Ленину 50 лет. Маяковскому 26, он пишет посвященное вождю стихотворение. Маргарита Сабашникова пытается нарисовать его, вождя, портрет – ей необходимо получить жилье и паек. Сабашникова пишет портрет по фотографии и уверена, что для того, чтобы работа получилась, необходимо вжиться в образ изображаемого. Вживаться в образ Ленина Сабашниковой крайне трудно.

Май

Глебова-Судейкина и Лурье спасают Ахматову из заточения. Уходя из дома, Шилейко всегда запирал ворота, так что открыть их с внутренней стороны было невозможно. Ахматова по-змеиному пролезала под ними – не беда. Но сколько, в конце концов, можно? Глебова-Судейкина видит, что подруга чахнет, – как помочь? В мае Шилейко сваливается с воспалением седалищного нерва – адская боль. Лурье, используя свои связи, организует его отправку в больницу. Свобода! Ахматова пролезает под воротами в последний раз и переселяется к Судейкиной и Лурье. В квартире множество фарфоровых кукол: танцовщицы, балерины, Коломбины, Пьеро, арапчата, маркизы – Судейкина мастерит фигурки для фарфорового завода.

Майский вечер. Гумилев и Одоевцева идут по Петрограду – город удивительно пуст. Настолько, что на тротуарах проспекта 25 октября пробивается трава, а у Гостиного двора можно собрать букет полевых цветов. Население сократилось почти в два раза. Каждый, кто приезжает в бывшую столицу, замечает: умирающий Петербург прекрасен. Гумилев останавливается:

– Дальше меня провожать не нужно. Там конспиративная встреча. О ней никто не должен знать. И вы забудьте.

Одоевцева ничего не понимает.

– Будьте осторожнее, везде провокаторы.

– Вы же знаете, я в огне не горю и в воде не тону.

Гумилев берет из рук Одоевцевой ветку сирени и уходит. Одоевцева идет одна, смеркается, заходит в Летний сад – ей кажется, что нигде в мире деревья не шумят так красиво, как здесь. Вдруг видит прямо перед собой странного седого человека – он сидит на лавке с закрытыми глазами. Одоевцева вздрагивает – это Андрей Белый.

– Борис Николаевич?