Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века

– Смерть действительно играет огромную, иногда решающую роль, в славе поэта. Героическая смерть может поставить поэта на пьедестал. Я очень надеюсь, что Бог услышит мои молитвы и пошлет мне достойную, героическую смерть. Но не сейчас, конечно. Лет так через пятьдесят. Не раньше, – однажды говорит он Одоевцевой.

Вернувшийся в Петербург Мандельштам поселяется в ДИСКе. Писатели и поэты живут странной коммуной: у каждого своя комната (позолота, лепнина, мрамор), комнаты отапливаются буржуйками. Есть ванная, в которую нужно записываться заранее и ждать очереди. Раз в неделю приезжает парикмахер. По вечерам все собираются в зеркальной гостиной – лекции, концерты, диспуты. После лекций играют или устраивают безумную кучу-малу. Гумилев играет в догонялки со своими учениками, все хохочут. К гостиной примыкает столовая – днем здесь назначают деловые и любовные свидания. Кормят скверно, но зато иногда бывают пирожные. Мандельштам тратит на эти пирожные все, что у него есть.

Поэты и писатели разных возрастов, направлений, вероисповеданий и политических убеждений живут вместе – сплетни, интриги, ссоры и любовные переглядки. Те, кто наблюдает за ДИСКом со стороны, называют это место не иначе как гадюшником.

По ночам по ДИСКу ходит Пяст – поэт, романтик и когда-то близкий друг Блока. Он скрипит зубами, стучит по полу остатками башмаков, кое-как привязанных к ногам веревками, заходит в концертный зал и в полный голос читает стихи, которые постепенно переходят в дикие, безумные импровизации. Пяст всю жизнь борется с тяжелым психическим расстройством. От голодной жизни (весь свой паек он отдает семье) состояние обострилось. Ночные вопли Пяста мешают спать – что делать? Решают закрывать концертный зал и прятать ключ. Но Пяст не отчаивается – он находит какую-то крошечную подсобку и теперь вопит там.

Осенью 1920‐го ДИСК посещает английский писатель-фантаст Герберт Уэллс. На общем собрании решено, что особенного пира не надо: все-таки фантаст должен увидеть, в каких условиях живут советские писатели. Но тем не менее какой-то стол накрыть следует. Итак, Уэллс заходит в ДИСК – все взволнованы, все чего-то ждут.

– Передайте англичанам, что я их всех ненавижу! – встречает гостя критик Шкловский. Кто-то вдруг начинает говорить англичанину о том, в каких ужасных условиях живут советские литераторы. Доходит до жалоб на не стиранное неделями белье.

– Говорите за себя, – перебивает возмущенный Гумилев.

Уэллс уходит из ДИСКа в умилении. Он поражен масштабами произошедших в России изменений – его восхитили издательство «Всемирная литература», лично его основатель Горький, ДИСК и местные писатели, страна и большевистский режим.

«Сейчас не может быть в России никакого иного правительства, кроме советского», – пишет он в отчете о своей поездке. Пораженный этим, Мережковский отвечает Уэллсу открытым письмом, где называет ДИСК братской могилой, «Всемирную литературу» – бесстыдной спекуляцией, а Горького – узурпатором, накинувшим веревку на шеи русских писателей.

4 декабря 1920‐го в ДИСКе выступает приехавший из Москвы Маяковский. Невиданный ажиотаж: зал набит битком, Маяковского принимают как настоящую звезду. После каждого стихотворения зал взрывается аплодисментами, кричат «бис!», барышни скандируют: «МА-Я-КОВ-СКИЙ! МА-Я-КОВ-СКИЙ!» Одоевцева замечает, что местных поэтов никогда так не принимают. Сидящий в первом ряду Гумилев не выдерживает чужой славы и уходит. Одоевцева уходит вслед за ним.

«А ведь Маяковский очень талантлив. Тем хуже для поэзии», – говорит Гумилев Одоевцевой. «МА-Я-КОВ-СКИЙ, МА-Я-КОВ-СКИЙ!» – доносится из зала, из футуристичного настоящего, из наступившего будущего.

Очередная зима – такая же голодная, но будто бы менее безнадежная. Под Новый год все влюбляются в Ольгу Гильдебрандт-Арбенину – художницу, красавицу и подружку Анны Энгельгардт, жены Гумилева. Мандельштам пишет ей стихи, Гумилев приглашает прогуляться и ревнует к каждому встречному. Гумилев и Мандельштам едва ли не дерутся за сердце красавицы.

В новогоднюю ночь все собираются в Доме литераторов: праздник. Гумилев и Арбенина вместе сидят за столиком, но Арбенина смотрит в другую сторону. Она смотрит на Юркуна. Юркун смотрит на Арбенину и не может оторваться. Кузмин смотрит на Юркуна и понимает: дело плохо, Юрочка влюбился.

На мгновение – будто бы что-то из 1913 года, какая-то игра, розовый воздух, маски, картина Сомова, фиалки, сирень. Мелькнуло и схлопнулось – стрелка замирает на двенадцати, время, вздохнув, переваливается через очередной пик и бежит дальше.

1921

Январь

Непрекращающийся голод: в стандартный дневной паек входят одна восьмая фунта хлеба, половина селедки и чашка супа. Большинство больниц и домов не отапливаются. Усиливаются грабежи: в Петрограде орудует банда «мертвецов»: грабители в саванах раздевают граждан донага.