Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века

1 октября все собираются на выставку работ врача-художника: Кузмин, Судейкины, Мандельштам, актер Кузьмин-Караваев и Любовь Менделеева, которая, кажется, в него влюблена. Блок не пошел на выставку: пока все отмечают триумф Кульбина в «Бродячей собаке», он спасает человека от самоубийства – буквально хватает за руку перевалившегося через мост над Мойкой матроса.

Глебова-Судейкина блещет в «Бродячей собаке», исполняя «танец Козлоногой». Рожки, шкурки, безумное декольте – «настоящий козлоногий оргиазм»! Князев смотрит на Глебову-Судейкину, глаза его горят.

Кузмина вызывают на дуэль. Что? Сергей Шварсалон, брат Веры, узнал о грязных слухах, которые распространяет Кузмин о Вячеславе Иванове и его связи с собственной падчерицей. Впрочем, Кузмин от дуэли отказывается, сославшись на неравенство сословий.

Идет война: Греция, Болгария, Сербия и Черногория воюют с Турцией. 16 октября болгарские авиаторы впервые в истории сбрасывают с самолетов бомбы.

20 октября в «Собаке» особенно шумно: в подвал пришли гастролирующие польские актеры. Городецкий в лавровом венке читает польские сонеты. Менделеева проводит время с Кузьминым-Караваевым, который младше ее на девять лет. Гумилев проводит время с Ольгой Высотской. В качестве достопримечательности польским актерам показывают самовар. Чай, правда, никто не пьет.

Одетый в черную бархатную блузу Маяковский впервые выступает со своими стихами в общежитии училища живописи в Москве. Бесконечная папироса дымится в руках Маяковского. Он выходит на середину комнаты – так, чтобы видеть себя в отражении зеркала. Свысока осматривает публику, мельком глядит на собственное отражение и начинает декламировать – уверенно, громко, без остановок.

«Я, гений Игорь Северянин, / Своей победой упоен: / Я повсеградно оэкранен! / Я повсесердно утвержден!» – 24 октября пишет Игорь Северянин и выходит из объединения эгофутуристов: надоело! Гений планирует выпустить большой сборник собственных стихов и выступать с поэзоконцертами, которые пользуются страшной популярностью у любителей, а особенно любительниц, изящной словесности.

30 октября впервые в истории военным самолетом управляет женщина. Болгарская летчица Райна Касабова следит за врагом с высоты птичьего полета.

Ноябрь. Выпадает снег

2 ноября Любовь Менделеева уезжает в Житомир – вслед за Кузьминым-Караваевым, который должен отбывать в этом городе воинскую повинность. Блок знает, к кому едет Люба. Он смотрит вслед поезду и вдруг отчетливо понимает, что ему больно.

«Милая, господь с тобой», – думает он и обреченно возвращается в квартиру с опустевшими комнатами.

Тем временем Велимир Хлебников составляет план на ближайшее будущее: 1) написать книгу баллад 2) воспеть задунайскую Русь 3) совершить прогулку в Индию, где люди и божества вместе 4) заглянуть в монгольский мир и в Польшу 5) воспеть растения и изучить японское стихосложение.

В начале ноября в Петербург приезжает Маяковский. Бурлюк тут же знакомит друга с Хлебниковым и Алексеем Крученых – еще одним «футуристическим иезуитом слова». Четверо смотрят друг на друга и тут же друг другом очаровываются.

17 ноября Бурлюк читает в «Бродячей собаке» стихи Хлебникова (сам Хлебников выступать стесняется). Странную поэзию повелителя времени принимают с насмешками – что это вообще такое?

«Ах так!» – думает Бурлюк. Он знает, чем еще ударить по напыщенной столичной публике, – на сцену выходит Маяковский. Стихи его еще далеко не совершенны, но все присутствующие в тот вечер в «Собаке» чувствуют: этот юноша в черной бархатной блузе – настоящий поэт.

20 ноября Маяковский выступает в Троицком театре с докладом «О новейшей русской поэзии» и заявляет, что «Аполлон» и аполлонизм – рассадники духовного филистерства!!!

В квартире Блока и Менделеевой стоит бюст Аполлона, пахнет лилиями и пирожными. Любовь Менделеева приехала из Житомира – Блок постарался встретить ее достойно. Вечера проходят в сложных разговорах – Менделеевой скучно. Она приехала ненадолго и скоро уедет обратно.

Зима

«…Снегота…Снегота! Стужа…вьюжа…», Москва, ночь. Четверо поэтов пишут манифест.

«Мы – лицо нашего Времени. Рог времени трубит нами в словесном искусстве», – пишут они.

«Бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и прочих с парохода Современности!» – призывают они.

«Кто же, доверчивый, обратит последнюю Любовь к парфюмерному блуду Бальмонта?» – спрашивают они.

«Вымойте ваши руки, прикасавшиеся к грязной слизи книг, написанных этими бесчисленными Леонидами Андреевыми!» – приказывают они.

«Всем этим Максимам Горьким, Куприным, Блокам, Сологубам, Ремизовым, Аверченкам, Черным, Кузминым, Буниным и проч. и проч. – нужна лишь дача на реке. Такую награду дает судьба портным!» – осуждают они и, «с высоты небоскребов взирая на ничтожество» перечисленных авторов, просят чтить следующие права поэтов:

1. Право на увеличение словаря в его объеме произвольными и производными словами (слово-новшество).

2. Право на непреодолимую ненависть к существовавшему до них языку.