Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века

4 марта выходит первая книга поэта Игоря Северянина. «Громокипящий кубок» вызывает настоящее громокипение и у читателей, и у критиков. Одни обвиняют Северянина в издевательстве над русским языком, вторые – в выпячивании собственного «я», третьи – в ажурности, парфюмности и паркетности. Другие же находят Северянина не менее чем «новым литературным мессией»! Лидия Рындина, в которую влюблен Северянин, уезжает из Петербурга: в любви поэта она не нашла ничего нового.

«Гнила культура, как рокфор», – пишет Северянин в одном из своих стихотворений.

«Дыр бул щыл», – будто бы отвечает ему футурист Крученых, первый сборник стихов которого вышел почти одновременно с северянинским. Что за «дыр бул щыл»? В конце 1912 года Бурлюк попросил товарища-футуриста написать что-нибудь на выдуманном языке. Крученых написал – и назвал написанное стихотворением, а выдуманный язык – языком заумным. Заумные (или просто непонятные?) стихи (или не стихи?) открывают сборник Крученых «Помада». Тексты написаны от руки, странички с ними приклеены к золоченой фольге.

– Я дал образец иного звуко- и словосочетания! Здесь больше национального, русского, чем во всей поэзии Пушкина! – кричит Крученых, футуристы аплодируют, все остальные разводят руками.

«„Бурлюки“, которых я еще не видел, отпугивают меня. Боюсь, что здесь больше хамства, чем чего-либо другого. Футуристы в целом, вероятно, явление более крупное, чем акмеизм. Последние – хилы», – рассуждает Блок. В этом марте он заканчивает пьесу «Роза и Крест», над которой работал последний год. Рыцари, вассалы, трубадуры и замки – пьеса написана на понятном русском языке. Блок мечтает о том, что ее поставят в Московском Художественном театре, которым руководит Константин Станиславский.

Любовь Менделеева уже месяц как в Житомире. «Дни невыразимой тоски и страшных сумерек», – пишет Блок в дневнике.

9 марта Блок получает от Белого письмо с благодарностями: дело в том, что Блок помог старому другу найти издателя романа «Петербург». Теперь Белый будет ежемесячно получать по триста рублей аванса, что позволит жить рядом с доктором Штейнером, спокойно писать и периодически забираться в эзотерические выси.

С эзотерическими высями, правда, не все так просто: Ася Тургенева окончательно осознала свой путь как аскетизм и объявила Белому, что больше не может быть его женой – только сестрой! Белый вынужден подчиниться ее решению – но что же делать? Он полон жизненных сил и как-то совсем не рассчитывал на аскетизм. Крутить роман с другой женщиной ради удовлетворения простых потребностей безнравственно. Ходить к проституткам не позволяет антропософия. Что делать?

«Что делать?» – думает Всеволод Князев поздним вечером 29 марта. Он находится в Риге, в полку – вдали от Петербурга, друзей и возлюбленной, в свидании с которой ему отказано.

Он вспоминает май 1910 года: как увидел в ресторане сидящих за столом Кузмина и Судейкиных, как подошел познакомиться, как позвал их послушать его стихи.

Стихи его, конечно, никогда не дотягивали до «настоящих». «Поэт ли он? Что делать?» – думает Всеволод Князев.

У Глебовой-Судейкиной удивительные глаза, но в них нет любви. Кузмин в Петербурге – смотрит кино с семнадцатилетним Юрочкой и не вспоминает Князева. Что делать?

Князев растерянно смотрит по сторонам – надеяться, кажется, не на что. В голове толкаются мысли, и жизнь кажется насмешкой. Князев берет браунинг, заряжает его и стреляет себе в сердце. Офицеры сбегаются на звук выстрела – жив.

Апрель

В Москве завершилось строительство первого небоскреба в Гнездниковском переулке. По замыслу архитектора Нирнзее, девятиэтажный дом с крохотными квартирами без кухонь идеально подойдет для холостяков, которые будут заказывать еду из ближайших ресторанов. В Черногории царит голод, вызванный последствиями Балканской войны. Австро-Венгрия усиливает армию. В Париже проходят антигерманские манифестации. Московские холостяки открывают газету «Звездочет» и читают предсказание о большой войне.

1 апреля, ночь, «Бродячая собака». Полуобнаженная Глебова-Судейкина исступленно танцует «танец Козлоногой». Прыжки, скачки, резкие повороты – она не думает о движениях, а будто бы берет их откуда-то из тьмы, из древности, из бессознательного.

«Настоящая нежить», – думают восхищенные зрители, среди которых Кузмин. О том, что Всеволод Князев стрелялся и находится при смерти, пока никто не знает.

5 апреля, утро, Царское Село. Паника в доме Гумилевых. Выяснилось, что уже несколько месяцев Гумилев тайно готовился к новой экспедиции в Африку и уезжает буквально послезавтра! Спонсирует путешествие Академия наук: поэту необходимо сделать фотографии, собрать этнографические коллекции, записать песни и легенды аборигенов. Помимо этого, Гумилев все еще надеется найти «золотую дверь» – портал в потусторонний мир, который, возможно, находится где-то в глубине материка. Недостижимая, никому не понятная цель – золотая дверь, спрятанная в пустыне, откроешь и успокоишься.