Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века

«Довольно смерти! Довольно крови!» – кричит безумного вида человек и серповидным ножом режет картину Репина «Иван Грозный убивает своего сына». Злоумышленника тут же задерживают – им оказывается иконописец и старообрядец Абрам Балашов, постоянный посетитель Третьяковки. В отделении полиции Балашов ведет себя не совсем адекватно и с удивлением повторяет: «Что я наделал?» Глава галереи уходит в отставку. Хранитель музея бросается под поезд.

19 января Максимилиан Волошин публикует статью, в которой оправдывает Балашова. Известно, что картина Репина и раньше доводила до припадков и обмороков впечатлительных барышень.

И вот, считает Волошин, «перед полотном оказался человек, принявший и понявший произведение с такою же точно силой и в той же плоскости, в которой оно было задумано Репиным. Поступок Балашова непосредственно вызван самой художественной сущностью картины», – заключает Волошин и просит художников быть аккуратнее в замыслах.

Статья вызывает волну неистовых возмущений – Волошин посмел покуситься на святое, на живого классика – на Репина! 69-летний Репин в свою очередь обвиняет во всем футуристов и, в частности, Бурлюка: это они подговорили Балашова! Это они пытаются таким образом сбросить его, Репина, с парохода современности! Это они! Репину сочувствуют, картину спешно реставрируют. Волошина отказываются печатать.

В конце января Блок получает многостраничное письмо от Белого и закатывает глаза: его раздражает экзальтация Белого и его оторванность от реальной жизни. Но, может, нереальная жизнь действительно лучше?

Февраль

В Германии строят миноносцы нового типа. В Австро-Венгрии нарастает финансовый кризис. В Лондоне свирепствуют суфражистки. В Москве новая мода: дамы и их кавалеры ходят с крашеными ногтями.

Велимир Хлебников не красит ногтей. С хитренькой улыбкой он заходит в вегетарианскую столовую в Газетном переулке и вместо меню кладет листовки «Пощечина общественному вкусу». Впрочем, вегетарианцам все равно. Кажется, всем все равно! Будетляне-футуристы не теряют напора и в феврале выпускают второй «Садок судей». Как и первый, он напечатан на обоях – без знаков препинания, сплошным потоком стихи. И манифест, конечно. Куда без манифеста?

Мы выдвинули впервые новые принципы творчества… Мы расшатали синтаксис… Нами сокрушены ритмы. Мы перестали искать размеры в учебниках: всякое движение рождает новый свободный ритм поэту… Мы презираем славу; нам известны чувства, не жившие до нас. Мы новые люди новой жизни.

Подписываются Бурлюк, Маяковский, Хлебников, Крученых и другие футуристы-будетляне. Иллюстрируют сборник художники Наталья Гончарова и Михаил Ларионов, члены группировки «Бубновый валет» и любители ходить с раскрашенными лицами.

Тем временем бывший эгофутурист Северянин готовит к выходу сборник стихов. Книга будет называться «Громокипящий кубок» и выйдет в издательстве «Гриф». Одно из стихотворений готовящегося сборника посвящено Лидии Рындиной. Кто это? Актриса немого кино, оккультистка и жена собственно владельца издательства «Гриф» Сергея Соколова (Кречетова), который когда-то был мужем Нины Петровской. Все запутанно. 13 февраля Лидия Рындина пишет в своем дневнике о том, что Игорь Северянин любит ее! Да, они проводят вместе ночи, он шлет ей розы и лилии и дарит стихи. А как же муж? Лидия любит и мужа, и Игоря Северянина! При этом одна подруга просит ее «окунуться в лесбос».

«Ах, жизнь, и жутка же ты!» – думает Рындина, но все-таки благодарит Господа и за жизнь, и за себя в ней.

«Ах, жизнь, и жутка же ты!» – думает и Михаил Кузмин. В феврале он съезжает от Судейкиных и перебирается в квартиру популярной беллетристки Нагродской, с которой познакомился в «Бродячей собаке».

Нагродская полновата, богата, весела и любит показывать фокусы: например, прячет под грудью лампочку и говорит, что у нее светится сердце. Она души не чает в Кузмине и считает его чистым гением. Кузмину, конечно, приятно, но жизнь без любви, без влюбленности кажется ему настоящим наказанием! Впрочем, долго мучиться не приходится: в феврале Кузмин влюбляется в семнадцатилетнего актера Иосифа Юркуна, которого называет просто Юрочкой. Сердце светится без электрической лампочки – фокус или чудо?

Тем временем Всеволод Князев все еще пытается добиться любви Глебовой-Судейкиной. Все безрезультатно. Она не любит его, не любит, не любит, не любит.

Разбитый Князев уезжает в Ригу – в полк. Ах, жизнь, и жутка же ты. Куда от тебя бежать?

Март

Англия инвестирует в постройку военных судов, Италия усиливает флот. Немцы догадываются прикрепить пулемет к гондоле цеппелина, французы изобретают аэроплан-истребитель.