Будда прав, а Фрейд – нет. Современная нейрофизиология и древние психотехники для победы над депрессией, тревогой и эмоциональным выгоранием

Будучи задуманной Буддой как способ тотального прекращения страдания, сатипаттхана в конце концов приводит к ниббане, которая описывается как высшее «надмирное» счастье, умиротворение, где нет места страхам, беспокойству, заблуждениям и скорби. Считается, что взрастить ниббану очень сложно, однако если вы делаете описанную практику хотя бы уже несколько дней по 15–20 минут утром и вечером, то вполне способны заметить в себе первые ростки уменьшения страдания.

У кого-то это могут быть беспричинные моменты радости, кто-то почувствует, как привычный гнев или тревога в какой-то момент не наступили (хотя должны были по всем признакам). А кто-то, кого беспокоил постоянный неконтролируемый поток мыслей, вдруг обнаружил, что хоть мысли и есть, но беспокойства стало заметно меньше.

Прекращение мыслей, «безмыслие», остановка внутреннего диалога – это больше касается практики поглощенности (самадхи). В осознанности (випассане, сатипаттхане) да и вообще в жизни мы и так понимаем, что в самих мыслях нет ничего плохого, и если удается убрать связанное с ними страдание, то сами мысли пускай будут.

Если у вас возникают приятные состояния, важно не привязываться, не хотеть их. Желание рождает страдание, и если начать желать того малого счастья, которое уже возникает, то страдание сначала ослабит радость, а потом уничтожит зарождающуюся привычку медитировать. Чтобы этого не произошло, нужно с самого начала развивать в себе склонность относиться нейтрально и к приятным, и к неприятным состояниям. Об этом твердят абсолютно все учителя буддизма, и не только его. Начиная наблюдение за дыханием, мы всегда отмечаем, что это ощущение нейтрально, значит и ум должен быть нейтральным (и внимательным). Если возникает любая эмоциональная окраска, нужно успеть отловить ее наблюдением: «В моем уме возникло приятное ощущение», «В моем уме возникло неприятное ощущение».

Если начать желать приятных ощущений, это равносильно мысленной команде «В будущем мне будет приятно, значит сейчас пусть будет неприятно». Поскольку переживание всегда происходит в настоящем моменте, желания не дают радостным состояниям созреть и раскрыться.

Вопрос: вы так напираете на страдательность желаний, но ведь без желаний человек ничего не будет делать?

Да, есть такое популярное заблуждение, которое, видимо, проистекает из идеи, что работа не может быть приятной. Отсюда растут ноги и у популярной, но неверной идее, что деньги нужны для того, чтобы отдыхать, с деньгами работать не нужно. Почему это неправда? Выше мы выяснили, что дофаминовый центр, ответственный за желания, оперирует классическим обусловливанием, действуя через привлекательные картинки. Он создает страдание одновременно с желанием и даже побуждает планировать какие-то действия. Но он не управляет поведением как таковым – это не его функция.

Если взглянуть на нашу деятельность с учетом этих новых данных, то окажется, что в целом в жизни продуктивного поведения, связанного непосредственно с желаниями, не так много. Большая часть наших мыслей может быть занята сиюминутными желаниями, такими как вкусовые или сексуальные, или же скукой (желание без объекта, но с малым страданием). Однако определяемого ими поведения не очень много, и оно бестолковое.

В самом деле, сложно придумать что-то более запутанное, чем сексуальный этикет вида Homo sapiens. Если мужчина увидит на улице незнакомую привлекательную женщину и предложит ей заняться сексом, то, даже если он ей понравится, все равно получит отказ в 100 случаях из 100. Наоборот, чтобы хотя бы одна из сотни женщин сделала такое же предложение случайному понравившемуся мужчине, ей нужно сильно повредить себе мозг алкоголем. В трезвом уме этого не сделает ни одна. С другой стороны, если натренировать специальный навык дофаминовой стимуляции, называемый соблазнением, то необходимый этап общения перед сексом существенно сокращается, однако все равно остается непрозрачным, состоящим из намеков и недосказанностей.

Если взглянуть внутрь скуки, она предстает как желание без конкретного объекта, но в остальном точно так же генерирует страдание, которое легко рассмотреть. Скука, как правило, порождает самые бестолковые виды времяпровождения: игры для убивания времени, курение и лузгание семечек, пинание мусора, а у подростков – антисоциальное поведение. Скука может возникнуть совершенно неожиданно, и, что еще более странно, у нас в культуре не принято исследовать ее причины, а эти бестолковые попытки ее устранить не считаются чем-то постыдным.