«Человек, первым открывший Бродского Западу». Беседы с Джорджем Клайном

Даже многие американцы не смогли бы прижиться в Нью-Йорке – городе с пьянящей энергией, неуемным умом и неутолимой жаждой успеха. Для бывшего советского гражданина, который пятнадцатилетним мальчиком бросил школу, – достижение колоссальное: за каких-то несколько лет сделаться признанным поэтом и влиятельной фигурой в литературном мире Нью-Йорка.

Вы же знаете, что к этому достижению он пробивался с боями.

О, боев было предостаточно. Сам факт того, что он прокладывал себе дорогу в довольно хищном литературном мире…

Согласен, это было ошеломительно. Я наблюдал за этим процессом на разных этапах. Что ж, в каком-то смысле ему очень посчастливилось: два-три русских эмигранта прочитали его стихи, когда на английский было переведено довольно мало. Они разглядели его истинный масштаб и смогли кое-чем ему помочь.

Если говорить о русских эмигрантах, то самую большую роль в судьбе Иосифа сыграл Алекс Либерман. Колоссально могущественный человек в сфере культуры. Он стал весьма важной персоной во всей издательской империи «Конде Наст», выпускающей такие журналы, как «Вог» и «Мадемуазель», – вот благодаря чему на их страницах появился один из ранних переводов яркого стихотворения Бродского.

Над этой историей я размышляла, когда работала над книгой «Иосиф Бродский: Беседы». Одно из первых интервью в массмедиа, где в Иосифе увидели не диссидента-изгнанника, а поэта, – «Карта стихотворения поэта»[71]. Эта публикация – ваш перевод «Сретенья» и интервью, которое вы взяли у Бродского по поводу этого стихотворения, – увидела свет в сентябрьском номере «Вог» за 1973 год.

Успех Бродского часто считают его собственной заслугой, но ему также невероятно повезло. А если бы судьба не свела его с такими людьми, как Либерман или композитор Владимир Усачевский? Важную роль сыграла также жена Усачевского, Бетти Крей, – она была исполнительным директором Академии американских поэтов в Нью-Йорке, где нас с Иосифом пригласили выступить в конце октября 1972 года.

Вам с Иосифом по-настоящему посчастливилось. Крей – личность легендарная и прозорливая – пропагандировала поэзию. Стенли Куниц назвал Крей «душой и движущей силой почти всех программ и проектов, благодаря которым Нью-Йорк сделался столицей поэзии в пределах США и одним из мировых центров поэзии». С Либерманом вам тоже посчастливилось. Решение опубликоваться в «Вог» или «Мадемуазель» было и для вас, и для Бродского – да и для кого угодно – просто революционным.

Я и не думал, что в эти журналы можно что-то предложить, но поступила просьба то ли от самого Либермана, то ли через кого-то от имени Либермана. Ни дотоле, ни впоследствии я никогда не публиковался в этих журналах. Зачем мне понадобилось бы в них публиковаться? То было уникальное и судьбоносное стечение обстоятельств либо, возможно, просто удача. Не знаю, сколько читателей у этих журналов, знаю лишь, что очень много. Тиражи большие, эти журналы читают люди, которые ценят модную одежду и обычно интересуются искусством. Не самое плохое место для публикаций – просто меня не посещала идея в них публиковаться.

Подмечали ли вы в Бродском какие-то предвестья его настойчивого стремления не просто выжить, но и достичь столь грандиозного успеха?

Не знаю. Читали ли вы книгу… предполагаю, вы ее прочли… книгу Дэвида Бетеа? По-моему, он рассматривает этот вопрос в книге «Иосиф Бродский и создание изгнания»[72].