«Человек, первым открывший Бродского Западу». Беседы с Джорджем Клайном

В 2013 году, по случаю Национального месяца поэзии, издание «Нью-Йорк ревью оф букс» выложило в интернет стихи и статьи писателей, опубликованные на его страницах в прошлые годы. Среди авторов, на которых пал выбор, был и Иосиф Бродский. Первым стихотворением, опубликованным в этой серии, стала его «Elegy to W. H. Auden» («Элегия У. Х. Одену») – одно из первых стихотворений, написанных Бродским на английском. Далеко не лучшее его произведение.

Я не видел этого номера «Нью-Йорк ревью». То, что вы о нем сказали, вызывает у меня смешанные чувства. С одной стороны, я рад, что редакция уделила внимание Бродскому во времена, когда некоторые, похоже, о нем позабыли. С другой стороны, мне очень жаль, что редакция решила повторно опубликовать его «Elegy to W. H. Auden» 1973 года – то самое стихотворение, которое стало его первым серьезным опытом стихосложения на английском, то самое стихотворение, от которого он несколькими годами позже громогласно и публично отрекся. В качестве стихотворения на английском языке оно попросту не работает. Нехорошо. Меня удивило, что Энн Шеллберг – она дружила с Бродским и стояла за него горой, а теперь является душеприказчиком его литературного наследия – дала добро на эту публикацию. Ей лучше знать. Будем надеяться, что в следующий раз редакция повторно опубликует что-нибудь получше – стихотворение Иосифа «Elegy: For Robert Lowell» 1977 года или какое-нибудь из сносно переведенных стихотворений, опубликованных в те 12 лет после 1973 года. Мелкая придирка к вступительной статье в «Ревью»: «Watermark» – конечно же, не «сборник эссе», а отдельное пространное эссе, первоначально[97] озаглавленное «Набережная неисцелимых» – то есть «The embankment of the incurables».

В редакционной вступительной статье в «Ревью» сообщается, что поэзия Одена произвела большое впечатление на молодого Иосифа Бродского – а прочел он ее впервые в ссылке в Норенской: «Она сразу нашла отзвук в его сердце, а позднее удалось через посредников договориться, что Оден напишет предисловие к первой книге Бродского, изданной на английском; это предисловие дало старт его литературной карьере в англоязычном мире».

Конечно, я предпочел бы более конкретную формулировку, чем выражение «через посредников». Я уже рассказал, как Бродский без обиняков высказал просьбу – точнее, пожелание, – чтобы предисловие написал именно Оден, и как идея воплотилась в жизнь.

Вы когда-либо делились с Бродским своим мнением об этой элегии?

Да. Живо помню, как он впервые показал мне это стихотворение. Я прочел внимательно, поразмыслил несколько минут, а затем сказал: «Иосиф, возможно, тут есть одна или две приемлемые строки, но я с огромным сожалением вынужден сказать, что в качестве стихотворения на английском ваша элегия попросту не работает». Он заметно обиделся и ушел в глухую оборону. Мне было ясно, что в конце 1973 года он владел литературным английским несовершенно и не в полном объеме. Могу предположить, что другие носители английского языка, которым он показал свою элегию, среагировали точно так же, как и я. Но он все равно опубликовал ее, вначале в «Ревью», а затем, в 1975 году, в сборнике стихов памяти Одена, который составил Стивен Спендер.

Бродский не раз одобрительно говорил мне, прочитав окончательный вариант одного из моих переводов: «Slovar’ khoroshii». Он подразумевал, что я верно выбрал лексикон – слова, которые доносят смысл стихотворения, слова с верной стилистической окраской: достаточно веские, достаточно величавые или торжественные. Любопытно, что к своей элегии он это правило не применил. Он почему-то не сообразил, что в лексиконе элегии слово «fun» неуместно:

The tree is dark, the tree is tall,to gaze at it isn’t fun.