«Человек, первым открывший Бродского Западу». Беседы с Джорджем Клайном

Не пойму, почему, чтобы восхититься Набоковым или Конрадом, надо обязательно вначале прочесть несовершенные английские строфы Бродского. В любом случае все остальные книги Бродского – и сборники стихов, и сборники эссе – критика приняла лучше, чем «So Forth». Его эссе удостаивались единодушных – и обоснованных – похвал. А все остальные книги его стихов критика приняла хорошо, хотя некоторые рецензенты нашли несколько поводов для критики. Большая часть стихов публиковалась в переводах – в моих или чьих-то еще. Та последняя книга… стихи, которые Бродский либо написал на английском, либо перевел сам… именно на нее обрушился тот британский критик… вам об этом наверняка известно.

Крейг Рэйн. Я так и не нашла его статью в архиве газеты «Файнэншл таймс». Пришлось раздобыть сборник эссе Рэйна «В защиту Т. С. Элиота». Рецензия называлась «Репутация, подверженная инфляции»[108].

По-моему, она была написана уже после смерти Иосифа, а потому выглядит особенно злобной. Рэйн назвал Бродского «посредственностью мирового класса». Таков один из итоговых выводов Рэйна. Он прочел «So Forth» от корки до корки и нашел что-то ужасно корявое чуть ли не на каждой странице, особенно в текстах, которые Иосиф написал на английском или перевел сам. Я не желаю ввязываться в эту стычку, если это вообще возможно.

Рецензия завершается убийственной фразой, где о Бродском говорится в прошедшем времени – а значит, статья наверняка написана уже после его смерти: «Он был нервозной, мирового класса посредственностью – блефовал, но осознавал, что у него нечеткое чувство английского языка, на котором весьма шатко держалась его международная репутация». В общем, Рэйн разругал его в пух и прах.

Что да, то да!

Но эта фраза, как и очень многие другие, указывает, что Рэйн многого не уловил в стихах Бродского. Например, в стихотворении «24 мая 1980 года», написанном Иосифом на свое сорокалетие, и в его последних строках в автопереводе Бродского:

Yet until brown clay has been crammed down my larynx, only gratitude will be gushing from it[109].

Рэйн написал: «Бессмысленно указывать, что похороны, если хоронят не заживо, редко предполагают запихивание гробовщиком глины (любого цвета) в горло покойного. Эта мелодрама целиком присочинена Бродским»[110]. Рэйн не улавливает отсылок к Гейне, Пушкину, Мандельштаму, даже к Цветаевой и другим. Эти строки пронизаны воспоминаниями о русской поэзии прошлых времен.

Как указала мне Валентина Полухина, эти строки совершенно очевидно вторят ахматовской «Поэме без героя»:

Полумертвая и немая,Рот ее сведен и открыт,Словно рот трагической маски,Но он черной замазан краскойИ сухою землей набит.

Довод весомый.

Также нам вспоминаются строка Цветаевой «Дерном-глиной заткните рот» и стихотворение Гейне «К Лазарю»[111]:

Так мы спрашиваем жадноЦелый век, пока безмолвноНе забьют нам рта землею…Да ответ ли это, полно?[112]

А между тем Рэйн интересуется русской поэзией. Он женат на племяннице Пастернака. Его жена, Энн Пастернак Слейтер, – дочь сестры Бориса Пастернака.