«Человек, первым открывший Бродского Западу». Беседы с Джорджем Клайном

Мне неясно, как он насчитал ровно сорок процентов, и все же несомненно, в нашем языке самые сильные рифмы – это, как правило, рифмы англосаксонских слов, а не латинизмов. Двойные и тройные рифмы у нас обычно – какое-то трюкачество, попахивающее комическими операми Гилберта и Салливана, и потому на английском они создают комический эффект.

Верно. К ним прибегают во имя мощнейшего комического эффекта, – скажем, в юмористических стихах Огдена Нэша. Вот примеры: clammily/family, supercilious/bilious, mentally/dentally. Или составные дактилические рифмы: Timbuctu/hymnbook too[150], Amazon/ pajamas on, environment/Byron meant, definite/chef in it.

Когда разные народы стремятся к взаимопониманию, им, наверное, труднее всего понять юмор друг друга.

Возможно.

Мы уже говорили об этом стихотворении, и вы сказали, что вас ужаснул его перевод, выполненный Аланом Майерсом и, конечно, Иосифом.

Алан Майерс как-то заявил, что у них с Иосифом «почти не было взаимодействия (или совместной работы)». Я лично подозреваю, что Алан чурался катастрофических дактилических рифм, включенных в опубликованный вариант, а все эти рифмы или некоторые из них вставил Иосиф.

17 августа 1996 года Майерс написал Дэниэлу Уайссборту: «Иосиф и я никогда не работали совместно в подлинном смысле этого слова»:

Мои варианты обычно оказывались на его вкус слишком гладкими, легковесными и размеренными («миленькими») и часто подталкивали его к откровенной переделке стихотворения, причем он отталкивался от какой-нибудь более смелой, более нестройно-энергичной английской рифмы. Длина строк, (мой) ритм, даже смысл – все это могло подвергаться изменениям. Собственно, однажды он зашел очень далеко – заявил, что ради рифмы нужно жертвовать всем! Чтобы резко повысить накал энергии, «гладкопись» отбрасывалась безвозвратно. С того момента я оказался в роли поставщика polufabrikat, как это называют русские, — готового на три четверти полезного продукта, который Иосиф продолжал дорабатывать. В конце концов финансовые соображения положили конец этим усилиям. Как мы с вами знаем, перевод стихов в рифму – дело слишком долгое, не позволяющее одновременно зарабатывать на жизнь. Это было бы идеальное времяпрепровождение для тюрьмы[151].

С 1981 года Майерс почти не имел дела со стихами Иосифа, хотя иногда делал «сырые» варианты переводов, чтобы Иосиф их перерабатывал. «Стихотворение о Вашингтоне и стихотворение о Венеции увидели свет в ТЛС, первое из них – в основном его, второе – в основном мое. Похожим образом шла работа над „Криком ястреба“ и „Пятой годовщиной“, включенными в Urania. В первом довольно много моего материала, во втором – немного». Но в то время Иосиф уже переделывал варианты для «A Part of Speech».