«Человек, первым открывший Бродского Западу». Беседы с Джорджем Клайном

Ни фиксированного порядка слов, ни форм вспомогательных глаголов типа «is» и «are», ни артиклей – в русском языке мало что сковывает лирического поэта, и Бродский упивался этим парадигматически флективным языком. Приставки и суффиксы передают тонкие оттенки эмоций и смысла. Мириады рифм рождаются почти спонтанно, когда существительные, глаголы, прилагательные и причастия – а среди них преобладают многосложные слова – склоняются или, соответственно, спрягаются (то есть меняют окончания) по шести падежам и трем родам. Английский, где порядок слов незыблем, слова относительно недлинные, а окончания слов меняются лишь в редких случаях, вряд ли образует с русским гармоничную языковую пару. «Чрезвычайно странно, – признавал Бродский, – применять аналитический метод к синтетическому явлению: например, писать по-английски о русском поэте[158]»[159].

Возможно, Бродский искренне не понимал, что английский язык не обладает такой гибкостью? Валентина Полухина как-то сказала мне, что его девизом была фраза «Нет ничего невозможного». Что ж, кое-что все-таки невозможно.

В серьезной русской поэзии дактилические рифмы используются: Некрасов, Ахматова, Пастернак – все использовали такие рифмы. Но, очевидно, в серьезной английской поэзии дактилические рифмы опасны тем, что очень легко сорваться на стилистику Огдена Нэша и «Тимбукту». В серьезном стихотворении комизм неуместен. Не думаю, что в русском оригинале «1972 года» есть что-либо комическое, но английский перевод очень часто балансирует на грани комизма, неуклюжести или громоздкости.

Но намек на добродушную иронию здесь сквозит, даже в переводе.

Я не знаю, что делать с этим стихотворением. Стихотворение замечательное, хорошо бы с ним кто-нибудь что-нибудь сделал. В этом случае, полагаю, попытки воспроизвести форму не имеют смысла. Возможно, стоило бы выполнить чисто прозаическое переложение с обильными комментариями.

В этом стихотворении, как вы отметили, есть семантическое соскальзывание, движение сверху вниз, от «возвышенного» смысла к «низкому». А значит, чтобы что-то «расшатать», изначально это «что-то» должно быть прочным. В английском языке рифмы уже «расшатаны» – особенно на слух русского человека.

Вы составили таблицу, проследив «соскальзывание» в нескольких строфах. Давайте вернемся к первой строфе:

Птица уже не влетает в форточку.Девица, как зверь, защищает кофточку.Поскользнувшись о вишневую косточку…A bird no longer flies into my open window.A maiden, with a beast’s ferocity, defends the buttons on her shirt.Having slipped on a cherry pit…

С уровня культуры/нравственности (поэта перестала навещать птица, а может быть муза, и это упадок творческих способностей поэта) – соскальзывание на второй, психологический/эмоциональный уровень, – утрата сексапильности. А затем финальное «соскальзывание» к поскальзыванию о вишневую косточку и падению[160] – иссякание физической и биологической энергии.

И снова вернемся к тринадцатой строфе.