«Человек, первым открывший Бродского Западу». Беседы с Джорджем Клайном

Майерс отмечает: тот факт, что в «Three Knights» (переводе «Трех рыцарей») слово «carps» стоит в множественном числе, свидетельствует, что с ним не проконсультировались об окончательных вариантах; Бродский переработал и концовку «Stone Villages» (перевода стихотворения «Английские каменные деревни»). Майерс дружил с Бродским и был рад ему помочь, так что не стал возражать. «Моя репутация не стояла на кону, поскольку никакой репутации у меня не было». Иосиф говорил Алану со смешком: «Я тут кромсал твои шедевры».

Спустя месяц, 5 апреля, Майерс уточнил в письме:

У Иосифа была грандиозная репутация среди читателей самиздата и безудержная, полностью обоснованная убежденность в своем поэтическом таланте в творчестве на родном языке. После отъезда из СССР перед ним встала ответственная задача – создать себе сопоставимую репутацию в мире английского языка. Не сомневаюсь, в ходе этой работы он был готов отринуть общепринятые принципы взаимодействия автора с переводчиком; причем он не считал такое взаимодействие общением на равных – как минимум не в моем случае. Однажды он сказал в интервью, что перевод стихов сродни разгадыванию кроссвордов. И добавил, что считает свои рифмы намного более изобретательными, чем рифмы, придуманные носителями английского языка – людьми, чей слух, возможно, притупился оттого, что английский им привычен. Этот подход он практиковал только в поэзии. Позднее в переведенных мной пьесах и эссе он менял очень мало, хотя порой вставлял в текст какие-то запоздалые соображения и уточняющие правки.

Иосиф – и, наверное, Алан Майерс, бедняга Алан Майерс, – выполнили этот перевод, но он стал образчиком того, о чем вы говорите: ужасных, никуда не годных неточных рифм и составных рифм. Помните? Стихотворение не доходит до ума читателя. На русском оно замечательное, очень сильное. На английском оно, насколько я могу судить, не доходит до читателя.

Я, пожалуй, в некотором роде виню Алана – он напрасно уступил нажиму. В этом стихотворении есть столько вещей, которые ничуть не заслужили всю критику, которой подверг его тот англичанин.

Вы имеете в виду Крейга Рэйна. Лев Лосев указывает, что трудности перевода связаны не только с дактилическими рифмами, но и с множеством неявных отсылок к таким писателям, как Олеша, Мандельштам, Пушкин, Соловьев, и даже к русско-азиатскому «Слову о полку Игореве» – и, кстати сказать, к Платону[152]. Десятая строфа начинается словами: «Слушай, дружина, враги и братие» – это прямая отсылка к «Слову о полку Игореве», к обращению Игоря к его воинам.

В «1972 годе» много фольклора и древнерусской истории: выпить океан из шлема Игоря[153].

«Ivan’s queen in her tower»[154].

Помню его начало на русском: «Птица уже не влетает в форточку». И, кстати, все эти рифмы – дактилические. На русском языке они срабатывают. А заставить их сработать в серьезных стихах на английском языке почти невозможно. Я где-то что-то написал об этом.