Читай между строк. Практичное руководство по любовной переписке: знакомства, свидания, брак

Какие элементы способствуют такой неидеализированной версии любви, той любви, которая, по словам Клайва Стейплза Льюиса, обладает «способностью видеть сквозь собственные чары и при этом не разочаровываться»? Существует множество основ для прочной любви, но на ум приходят три основных компонента.

Ощущение чувств

Камилла: Повеселись сегодня на полную! Обожаю Тома Петти.

Нейт: Я передам Тому от тебя привет

Камилла: Скажи ему, что я знаю, каково это

Нейт: Потому что у тебя такое большое сердце, что оно может сокрушить весь город Беркли

Камилла: Наверное, не такое уж и большое. Но иногда эмпатия берет верх.

Нейт: Ну, сочувствие часто недооценивают

Нейт: Как и огненно-красные сапоги

Камилла: Верно подмечено

Нейт: Это простые мелочи жизни…

Британскому психологу Эдварду Титченеру, большинство работ которого канули в Лету, приписывают введение в оборот слова «эмпатия» в 1909 году. Вместе с гибридом из греческого и немецкого – Einfühlung («вчувствование», «прочувствовать») – слово «эмпатия» дало жизнь череде терминов поп-психологии ХХ века. Сейчас оно настолько распространено, что остается только удивляться, как в англосфере умудрялись называть соответствующие эмоциональные связи до того, как этот неологизм вошел в лексикон.

С этим словом или без него, но мы действительно обладаем врожденной склонностью к эмпатии, которая является первым кирпичом в возведении здания прочной любви. Она проявляется несмотря даже на наши сознательные попытки подавить ее. С самого рождения в нас заложено стремление к привязанности, и надежная связь с любимыми людьми помогает нам развиваться как индивидуально, так и в пределах своего вида. Более того, этому можно научить. Обучение эмпатии – это один из способов перейти от страсти к более отдающей модели поведения.

Со времен Титченера слово «эмпатия» используется при описании самых разных эмоциональных состояний. Отсутствие эмпатии или ее избыток считаются симптомом таких психиатрических заболеваний, как нарциссическое, пограничное и антисоциальное расстройства личности. При этом важно отличать проявление эмпатии от внутреннего эмоционального качества, которое она описывает. Проявление сочувствия подразумевает акт сострадания. Однако проявление сочувствия и его ощущение – это две разные вещи. Например, чувство жалости к нуждающемуся человеку проистекает не столько из сопереживания, сколько из сострадания.

«Сострадание» и «жалость» не те термины, которые ассоциируются с успешными долгосрочными романтическими отношениями, в то время как «сочувствие» является таковым. И наоборот, есть сферы жизни, где проявление сочувствия культурно, социально или профессионально неуместно и, следовательно, не поощряется. Представьте себе нерешительного сержанта, пытающегося заставить взвод выполнить трудные маневры, или хирурга, готового сделать операционный разрез, но колеблющегося. Такое просто невозможно. А вот в личных отношениях эмпатия просто необходима. Пара не сможет выжить без мощного, питательного топлива эмпатии, которое бежит по нашим сосудам.

Зак: Прости, что наш разговор был таким коротким. С удовольствием пригласил бы тебя, но у нас сегодня чисто мужская компания.

Фелисити: Я прекрасно понимаю! Пятым колесом я быть не хочу, просто хотелось бы, чтобы ты заранее все прояснил. Я уже попросила отгул на работе.

Зак: Ох! Прости, я не знал. Моя вина. Так же получилось с сестрой на выходных. Я построил планы, а она решила не приходить. До сих пор сержусь на нее.

Зак извиняется и выражает сочувствие по поводу положения, в котором оказалась Фелисити, и даже делится своими чувствами в похожей ситуации. Но он упускает возможность определить и разделить ее чувство отчужденности. Например, он мог бы сказать: «Я не хотел, чтобы ты почувствовала себя забытой», тогда у Фелисити не было бы ощущения, что ее не понимают и они находятся в разных командах.