Чуваши в Пермском крае: очерки истории и этнографии

Смерть человека, по представлениям чувашей, наступала тогда, когда душа чун покидала тело. Чувствуя приближение смерти, умирающего предписывалось переложить на лавку или деревянную кровать, убрав перину. Пермские чуваши сохраняли представление о том, что умершего на перине на том свете заставят пересчитывать перья: «Главно, чтоб подушки и перины не было, а то, говорят, там считать будет» (д. Верхний Тымбай Куединского района). Эти же представления характерны и для других групп чувашей[252].

Сразу после наступления смерти приступали к обмыванию умершего. Обмывание покойника является обязательным ритуалом. Обмывание проводили в доме или бане. В прошлом воду для обмывания старались брать из проточного источника, чаще из реки: «Из речки воду берут, из колодца нельзя» (д. Бормист Чайковского района). Часто человек перед смертью сам назначал обмывальщиков. Обычно обмывали родственники и знакомые, к женщине приглашали женщин, к мужчине – мужчин. Считалось, что участвовать в обмывании должно нечетное число людей – обычно три человека. Среди предписаний, связанных с этим ритуалом – запрет мыть голыми руками, мыть тряпочкой, в противном случае у того, кто обмывал, будут мёрзнуть ноги: «Говорят, если покойника рукой мыть, ноги мёрзнуть будут» (д. Верхний Тымбай Куединского района). Все действия, которые совершали с умершим, делали наотмашь, наоборот, не так, как живому человеку: «Когда моют, поливают покойника наотмашь, портянки наматывают с внутренней стороны на внешнюю» (д. Бормист Чайковского района).

Среди пермских чувашей было распространено поверье, что вода, которой обмывали покойника, наделена особыми свойствами, она может навлечь болезнь, если ходить по тому месту, куда её вылили. Покой-ничью воду, по поверьям, можно было использовать и в злых умыслах. Поэтому предписывалось выливать воду в особое место: «Воду после него в сторону сливали, чтобы собаки и люди не ходили» (с. Большие Кусты Куединского района); «Воду в отдельное место нехоженое выливают, чтоб не топтали» (д. Верхний Тымбай Куединского района). Наоборот, другие предметы умершего могли стать апотропеем, защищать человека. Повсеместно среди пермских чувашей было распространено поверье, что крест и рубаха с умершего помогают в суде: «С покойника если крест возьмёшь, он тебя огородит» (с. Большая Уса Куединского района); «Если крест с покойника взять на суд – не засудят» (с. Большие Кусты Куединского района).

После обмывания обычно одевали умершего и укладывали в гроб. Прежде чем положить тело в гроб, на дно помещали стружки, опил, листья с берёзовых веников, затем на дно укладывали белый холст. Предписание помещать на дно гроба опил и стружки связано с поверьем не оставлять ничего от покойника и от изготовления гроба: «В гроб кладут стружки и опил: от покойника ничего оставлять нельзя» (д. Дойная Куединского района). Листья от берёзового веника часто помещали на дно гроба, ими также наполняли подушку. Среди пермских чувашей сохранилось поверье, что женщина должна сохранять свои волосы – собранными волосами и набивали подушку покойнику: «Если покойник волосы свои хранил, то волосы положат в наволочку» (д. Дубленёвка Куединского района). Данное поверье соотносится с представлениями о том, что покойника на том свете заставят собирать все свои волосы.

Среди обязательных предписаний, связанных с одеждой покойного – предписание хоронить женщину в головном уборе, в сурпан, а чаще – в платке: «Женщину без платка не хоронят» (д. Дойная Куединского района). Некоторые информаторы отмечали, что в качестве погребальной использовали свадебную одежду. Пожилые обычно заранее готовили одежду «на смерть». Сверху умершего закрывали белым полотном. В гроб в некоторых случаях было принято класть вещи, которые, по представлениям, будут необходимы усопшему. Среди них расчёска для мужчины и гребень для женщины: «Мужику ещё расчёску положат, женщине – гребёнку» (д. Коровино Куединского района); мыло, иголки, нитки: «Нитки покойнику кладут» (д. Бормист Чайковского района); «В гроб гребень кладут, мыло, иголку, нитки» (д. Верхний Тымбай Куединского района).