Чужое имя. Тайна королевского приюта для детей

Моя мать помедлила, прежде чем ответить.

– «Изабелла» означает «это Belle», – сказала она. – Belle по-французски «красотка», а ты хорошенькая.

Тогда ее слова прозвучали неискренне. Они совершенно не согласовывались с ее постоянными критическими замечаниями в мой адрес. Прошли десятилетия, прежде чем мне раскрылась истинная причина ее выбора.

Когда я закончила чтение «Оливера Твиста», меня поразила жизнерадостная концовка. Сочинения Диккенса наполнены историями о падших женщинах в трагических обстоятельствах, и «Оливер Твист» не исключение. Мать Оливера Твиста не замужем, ее любимый человек умер. Нэнси состоит в шайке Фейгина, и ее добрые, благородные поступки лишь подчеркивают трагедию ее короткой жизни, полной греха. Даже невинная и необыкновенная Роза, тетушка Оливера, имела загадочное прошлое и «пятно» на ее имени, которое она поклялась «не передавать никакой крови, кроме собственной»[40]. Но Диккенс во всяком случае обеспечил счастливую концовку для главного героя, когда Оливера усыновил добродушный мистер Браунлоу.

Хотя Диккенс почерпнул вдохновение для своего наиболее известного персонажа среди воспитанников госпиталя для брошенных детей, маловероятно, что им советовали читать историю Оливера Твиста. Они слышали имя автора, лишь когда сидели за скудной трапезой в обстановке, напоминавшей сцену из книги. Чтение не было приоритетом для будущих слуг и рабочих, и учителя делали основной упор на механическом запоминании и повторении. Даже если ребенку нравилось читать, у него не имелось такой возможности, так как книги нельзя было забирать из классной комнаты.

Для Дороти дар чтения пришел из неожиданных источников. Одним из них была низенькая степенная женщина по имени мисс Даути с седыми волосами, заплетенными в короткие косы, уложенные по обе стороны от головы. В отличие от других занятий госпиталя, ее уроки отличались бурной деятельностью, будившей творческое воображение. На Рождество она выстроила целую миниатюрную деревню с Санта-Клаусом, прибывающим на санях. Хотя мисс Даути не предлагала Дороти оставаться после уроков для индивидуального обучения, она считала, что каждый ребенок имеет право учиться. Иногда она в приступе раздражения расставляла пальцы, подобно когтям хищной птицы, и опускала ладонь на голову ребенка, поднимая и опуская ее, пока ее голос то повышался, то понижался, втолковывая понимание вещей, словно она хотела впихнуть знание прямо в голову ученику. Дети инстинктивно понимали, что методы мисс Даути не продиктованы гневом или предубеждением. Ей было безразлично, что Дороти и другие девочки были обречены менять белье, готовить еду и оттирать полы. Она делала нечто такое, чего не делали другие учителя: она почитала за должное на самом деле учить своих воспитанников, поправлять их и заставлять их правильно произносить каждое слово.

Дороти никогда не испытывала ощущения, что кому-то из взрослых есть дело до ее успеха. Как только она научилась читать, ей захотелось больше. Возможно, мисс Даути могла бы разрешить моей матери уносить книги из классной комнаты, но Дороти не просила об одолжении. Вместо этого она начала красть книги из библиотеки – наполненного светом помещения со створчатыми арочными окнами, выходившими на игровые площадки. Обычно это место было запретным для детей. Вдоль трех стен стояли стеклянные шкафы с пожертвованными книгами, и, когда вокруг никого не было, моя мать проникала в библиотеку, прятала книгу в панталонах или под передником и бегом возвращалась в общую спальню, где засовывала добычу под матрас. Если бы это обнаружили, то ее подвергли бы телесному наказанию и объявили воровкой, но риск стоил того, и ей удавалось выкраивать жизненные моменты за чтением страниц, наполнявших ее восторгом и дававших какое-то представление о жизни за пределами ее ограниченного мира.

Однажды она нашла книгу, где речь шла о стране, о которой она знала лишь через перешептывания между другими девочками и разговоры, подслушанные в коридорах наверху. История начиналась на огромной реке, какую Дороти не могла себе даже представить, простиравшейся на сотни миль, насколько было видно глазу. Эта история была о молодом человеке, который в девятнадцать лет работал на плоскодонке за восемь долларов в месяц, переплывая Миссисипи и доставляя фермерские инструменты, соль, зерно, свинину и другие товары. Дороти буквально впитывала рассказы об этой чужеземной стране и молодом человеке, который родился в однокомнатной бревенчатой хижине. Она следила за его карьерой, пока он был наемным рабочим, самостоятельно обучался юриспруденции, а потом поднялся еще выше и стал шестнадцатым президентом Соединенных Штатов, который впоследствии освободил от рабства миллионы людей.