Чужое имя. Тайна королевского приюта для детей

Надев свои коричневые фетровые шляпы, найденыши проходили через большие железные ворота, выходившие на Челхэм-роуд. Справа находился городок Беркхамстед, но они редко поворачивали в ту сторону, а когда это случалось, им не разрешали заходить в магазины или останавливаться и рассматривать витрины. Как правило, они отправлялись в редко населенную сельскую местность и в так называемый «Лес Ворчуна», густо заросший ежевикой, где девочкам разрешали собирать ягоды, которые потом использовались на кухне для десертов.

Должно быть, эти практически неотличимые девочки в фетровых шляпах, молча шествовавшие в «крокодильем строю» по проселочной дороге, представляли собой странное зрелище. Однако лишь немногие видели их – то есть до 1942 года, когда все изменилось.

Наверное, девочки были взволнованы и напуганы, когда впервые встретили группу солдат, идущих по обочине дороги, или увидели конвой, возникший словно из ниоткуда: серые или оливковые военные машины, следовавшие в колонне. Машины были наполнены американцами, но не такими, каких дети могли видеть раньше. Дороти видела и слышала американские мультфильмы и комиксы, когда в госпитале показывали «Белоснежку и семь гномов» в школьной аудитории. Но это были первые американцы во плоти и крови, которых она видела. Дороти была зачарована их непосредственностью; тем, как небрежно они прислонялись к дверным косякам и фонарям, разговаривали громче и смеялись чаще, чем английские солдаты. Иногда они улыбались и окликали девочек, проходя мимо, а Дороти хихикала и старалась разобрать их фразы для дальнейшей практики. Улыбки, дружелюбные слова и одобрительные взгляды были чем-то невиданным в жизни найденышей, и короткие встречи производили глубокое впечатление.

Во время одной из предписанных детских прогулок американский солдат посмотрел прямо на Дороти и окликнул ее: «Привет, Веснушка!» Хотя она не понимала, что веснушки выделяют ее на общем фоне, но была рада, что ее заметили. Дороти и другие девочки начали скандировать приветствия и обращения к военным конвоям, проезжавшим мимо. Брось мне жвачку, парень! В ответ солдаты подбрасывали пластинки американской жвачки, которые падали в протянутые руки.

История со жвачкой, которую бросали в воздух из военных конвоев, была уже знакома мне по одному из редких рассказов матери, которыми она делилась со мной в детстве. Она не раз описывала эту сцену, хотя и без намеков на тайны, окружавшие годы ее детского становления. Среди американских солдат было принято раздавать жвачку, включенную в их военные пайки. Всегда в поиске новых друзей, американцы пользовались жвачкой, чтобы завязывать отношения с местными жителями. Но моя мать явно чувствовала, что ей было уделено особое внимание. Я помню, как сияли ее глаза, а уголки рта изгибались в улыбке, когда она описывала этот маленький добрый жест. Только из ее рукописи я узнала, что если бы Дороти и ее товарищей застали жующими контрабандную жвачку, то последовало бы серьезное наказание за пристрастие к «отвратительной американской привычке». Правила и последствия их нарушений не слишком отличались от дома моего детства, где жвачки не было и в помине. В одном из редких случаев, когда подруга одолжила мне пластинку и моя мать увидела меня жующей, она быстро дала понять свое недовольство. «Ты похожа на корову, жующую сено», – сказала она с гримасой отвращения.