Чужое имя. Тайна королевского приюта для детей

20 апреля 1944 года

Уважаемая мадам!

Директор нашей школы сообщила мне некоторые обстоятельства в связи с двумя девочками, которые без разрешения покинули нашу школу в Беркхамстеде и дошли до Амершэма в надежде посетить своих приемных родителей.

Увы, ваши усилия по содействию поездке этих двух детей в Чертси стали причиной глубокого беспокойства среди наших сотрудников.

В то же время мы высоко ценим вашу доброту, проявленную к детям, в связи с чем мне было поручено приложить к этому письму банкноту в 20 фунтов, которые, как мы надеемся, покроют ваши расходы. Мы не можем допустить, чтобы это происшествие неудовлетворительным образом повлияло на ваш бюджет.

Доводим до вашего сведения, что вчера дети благополучно вернулись обратно в школу.

Искренне ваш,секретарь

Ответ мисс Хопкинс пронизан сдержанной непочтительностью, и мне хотелось бы думать, что при наличии удобной возможности она помогла бы любому количеству найденышей убежать из школы.

24 апреля 1944 года

Уважаемый сэр!

Благодарю за ваше письмо от 20 числа, хотя я сожалею, что вы сочли необходимым вернуть деньги, которые могли быть размещены в вашем фонде.

Я понимаю ваш укор за мои действия, который считаю вполне заслуженным. Могу лишь сказать, что желание встретиться с родителями многое значит для меня.

Искренне ваша,М. Джанет Хопкинс

Во время поездки в Англию в 1977 году моя мать под влиянием момента отправилась в Амершэм, надеясь найти мисс Хопкинс. Она смогла обнаружить ее номер в местной телефонной книге, и, к ее удивлению, мисс Хопкинс ответила на звонок. Моя мать попросилась в гости и по дороге купила торт в единственном открытом магазине маленького городка. Подарок казался неполноценным с учетом той доброты, которую мисс Хопкинс проявила к девочкам много лет назад, но, когда моя мать обняла ее и выразила свою благодарность, ее опасения насчет внешних приличий окончательно развеялись. Женщины посидели у огня в ее маленьком уютном коттедже. Они поддерживали контакт еще два года, до смерти мисс Хопкинс.

Весной 1944 года Дороти думала, что она совершила один из самых тяжких поступков, какие можно было представить в мире госпиталя. Для меня ее поведение было замечательным примером храбрости маленькой девочки, восставшей против учреждения, игнорировавшего пределы человеческого достоинства. Дороти смотрела на это по-другому.

Мне было очень стыдно, и я чувствовала себя ужасно дурной ученицей, самой плохой в школе. Я хотела, чтобы меня простили, и тогда я буду вести себя так же, как другие девочки. Я считала себя виноватой в том, что сбила Маргарет с пути истинного и вовлекла ее в неприятности. Сначала я сбежала из умывальной комнаты, а теперь даже из школы. Мне казалось, что мое непослушание усиливается с пугающей быстротой.

Однако не последовало никаких санкций: ни побоев, ни заключения в чулане, ни даже подзатыльника. Для Дороти это не было поводом для облегчения. Она испытывала смутное беспокойство насчет будущего, которое только росло, пока дни проходили за днями.

Неделю спустя, утром 26 апреля 1944 года, она сидела за партой во время урока арифметики, когда дверь открылась и вошла сестра Фоли. Она обменялась кивком с учительницей, миссис Дадс, и встала у двери в ожидании.

– Дороти, сдай мне свою работу и иди вместе с мисс Фоли, – велела миссис Дадс.