Действие вместо реакции

Мы погружены в какое-то занятие, и нам нет никакой нужды желать его. Все уже есть здесь и сейчас, прямо перед нами, мы с ним и в нем. Производить в большом объеме импульсы желания по поводу того, что и так у тебя в руках, настолько бессмысленно, что даже за лимбической системой человека подобное крайне редко замечается.

Таким образом, можно сформулировать универсальную закономерность: чем меньше в нас голода желания, тем больше чистого стремления, тем больше действия, тем яснее и чище ум, тем счастливее мы себя чувствуем. Колесо сансары замедляется, нас перестает мутить и укачивать. Мы можем насладиться видом, и мы можем реально и творчески взаимодействовать с ситуацией. Полнота и вкус существования раскрываются.

С точки зрения нейрофизиологии человеческого мозга, все это верно, но лишь до некоторых пределов. Как и в случае со стрессом, в небольших количествах желание нам необходимо. Однако это даже не приправа, которая должна задавать тон всему блюду, а химический реагент для работы некоторых нервных клеток в некоторые периоды их жизнедеятельности.

Когда желания столько, сколько нужно, мы его не чувствуем. В нас нет тяги быть за пределами того места и времени, где мы находимся прямо сейчас. Мы деятельно проявляем себя здесь и сейчас, и это проявление творчески меняет ситуацию, перенося нас все дальше и дальше. Движение происходит совершенно естественным образом, за счет проявления себя в этой ситуации, а вовсе не благодаря желанию оказаться в какой-то другой.

Отчетливо различимые импульсы желания есть всего лишь избыточное дребезжание древних механизмов психики. Его шум состоит из двух тактов: «хочу», «не хочу», «хочу», «не хочу», «хочу», «не хочу». Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Этот шум наполняет ум, сбивает с толку возницу разума и сеет смуту в наших чувствах.

Дребезжание колесницы не приводит нас в движение, а есть лишь мешающий побочный эффект этого движения. Оно заполняет уши, невротически ускоряет темп и создает безумную тряску. Все это вносит дисгармонию и, как неизбежное следствие, производит огромные объемы страдания.

Таким образом, свобода от желания есть максимизация деятельности и творческого устремления, а не отказ от них. Мы очищаем ум от препятствий для высвобождения энергии и очищаем жизнь от маниакальных форм активности, когда мы занимали себя чем-то лишним и вредным. Наша слепая жажда сжимала и подчиняла себе большой ум.

Точно так же без шума желания мы не лишаемся радости и полноты, а лишь впервые по-настоящему их обретаем. Счастье любит тишину. А еще оно любит чистое звучание, ясность и гармонию в движении, гармонию в динамике.

Чем больше ум утопает в гудении из «хочу» и «не хочу», тем более жизнь становится подобной колесу. Мы проходим через бесконечную серию из провалов и подъемов, утрат и приобретений, и каждый раз нас откидывает назад, к первому квадратику. Все это крайне глупо, потому что колесо находится исключительно в воображении и есть продукт невежества.

В действительности, существует лишь та остановка, где мы сейчас. Иллюзия колеса рождается из эмоционального цепляния за воспоминания о тех остановках, что остались в прошлом, и фантазиях о будущих. Цепляние за них рождает впечатление постоянного отбрасывания к исходной точке, то стойкое впечатление, что мы одновременно проехали что-то и недоехали до чего-то еще.

Беличье колесо ума есть не аттракцион. Это орудие пыток и разрушения. Когда мы хотя бы частично выбираемся из него и набираем в легкие свежего воздуха, наступает облегчение и открываются большие возможности. Тем не менее сделать это непросто хотя бы потому, что наша культура считает катание на нем наивысшей ценностью и основой человечности.

Желание, наряду со страданием, было возведено человечеством в культ. Более того, в западном пантеоне желание оказалось помещено над страданием, как божество старшего ранга. Желание есть бог-отец, суть человеческой жизни и условие деятельности. Главное, это научиться желать правильных вещей побольше и научиться желать неправильных вещей поменьше. По сути, таков основной моральный рецепт последних тысячелетий.

Сегодня древние кулинарные традиции человечества получили новое дыхание во всеобщем поиске мотивации. Мотивация неизменно связывается с ощущением эмоционального горения, с протяжной мантрой из «хочу» и «не хочу», которую нужно непрестанно вторить и пестовать в себе.

Однако здесь возникает проблема. Даже когда людям удается разжечь в себе горячечный энтузиазм, огонь его быстро выдыхается. Его пламя крайне неустойчиво, потому что лимбическая система капризна и переменчива. Тем самым культ желания вредит подлинной мотивации и мешает ее обретению, которое возможно лишь на основе знания, разума и гармоничного взаимодействия частей ума.