Действие вместо реакции

С одной стороны, в нас может быть очень много однонаправленного желания по типу отторжения – например, в форме страха. Тогда мы полны мотивации бежать со всех ног и ощущаем в себе прилив энергии. Но в нас может быть много желания противоположных вещей, и тогда мы стоим на месте, колеблемся, не можем двинуться ни вправо, ни влево.

Во время приступа лени наши программы экономии энергии также полны силы желания в форме отторжения. Мы внутренне отторгаем всякую активную деятельность, не хотим ей заниматься, и это сильное нежелание есть та же самая стихия желания, просто с иной направленностью. Когда человек ленится, в нем очень много желания – желания ничего не делать.

С другой стороны, когда в нас мало желания и в уме нет пустых конфликтов между потребностями, целями и эмоциями, мы ощущаем полноту энергии и мотивации. К примеру, мы погружены в творческий процесс и ничего особенно не хотим, а просто активно пребываем в этом процессе. Мы слишком заняты и увлечены, чтобы напряженно чего-то желать помимо того, что уже происходит прямо сейчас. Нас наполняет чистая энергия деятельности, чистое стремление.

В чистом стремлении, в отличие от желания, нет ощущения постоянной бедности и неполноценности момента, которое тянет нас поскорее оказаться где-нибудь еще. Мы свободны от шума из реакций влечения и отторжения и можем полноценно взаимодействовать со своей ситуацией.

Если внимательно разобрать подобные примеры, то становится понятно, что высокий накал желания может приводить к росту энергии и мотивации, лишь если одно желание берет верх над прочими и временно подавляет их. Это означает, что энергия и мотивация появляются в результате гармонизации психики. Однонаправленное желание есть просто один из способов, как ее добиться.

Если мы хотим чего-то одного значительно больше, чем всего остального, ум упорядочивается вокруг единой траектории. Как следствие этого, в уме высвобождается много сил и формируется повышенная заинтересованность.

Допустим, когда мы охвачены ужасом, все наше «Я» обращается в бегство и жаждет этого бегства. Потребности в познании себя и мира, в творчестве, в любви и человеческом контакте, в социальном статусе, в пище и питье отступают далеко на задний план. Они больше не тянут энергию на себя, не доставляют нашей потребности в безопасности никаких хлопот и даже не подают голоса.

Ужас создает в нашей психике специфическое единодушие и ее упорядочение вокруг одной траектории действий. За счет этого ужас обеспечивает прилив энергии и мотивации.

В научных экспериментах меру мотивации у лабораторных крыс измеряют той силой, с которой они тянут пружинку, закрепленную у них на хвостике, при предъявлении им стимула. Сильный голод и вожделенное лакомство прямо по курсу заставляют крыс натягивать пружинку с большой силой. Сильный страх также заставляет крыс натягивать пружинку с большой силой в их попытках убежать прочь от источника опасности.

Максимальный же эффект, то есть максимальную мотивацию, мы получаем, если впереди лабораторное животное ждет не только спасение от опасности, но еще и кусочек сыра. Тогда в мозге крысы в ходе всеобщего собрания программ и потребностей все голоса оказываются отданы за движение в этом направлении.

Таким образом, желание может высвободить энергию и подарить мотивацию, но следует понять, за счет какого механизма это происходит. Оно делает это не само по себе, а в силу способности иногда повышать меру внутреннего согласия. Однако подобное согласие является весьма специфическим и достигается чересчур высокой ценой.

Это похоже на согласие, к которому мы можем быть принуждены полицейскими мерами. Путем насилия и внушения нам страха всяческое наше сопротивление может быть подавлено. Но действительно ли так достигается гармония? Да, полицейские меры создают некоторое кажущееся единодушие, но это единодушие имеет лишь внешний характер. За фасадом «гармонии» и согласия бурлят конфликты и внутреннее отторжение, а потому такая «гармония» хрупка и скоротечна.

Кроме того, столь грубое упорядочивание ума основано на доминировании лимбической системы. Она сужает восприятие и нацеливает нас на агрессивное и невежественное освоение действительности. Хотя благодаря однонаправленному желанию мы можем быть мотивированы, энергичны и в некотором смысле упорядочены, мы остаемся слепы. Мы обречены быть несчастными и, не сознавая того, разрушать как себя, так и мир вокруг.

Навязанное, узкое и насильственное единодушие решает некоторые проблемы прямо сейчас за счет того, что создает еще больше проблем потом. Мотивация ужаса, мотивация жажды, мотивация агрессии дает лишь временное подобие упорядоченности ума и непременно порождает колоссальные объемы бесполезных внутренних и внешних противоречий.

Это крайне невыгодный кредит, который мы берем у реальности. То, что расплачиваемся по нему не только мы одни, не очень утешительно.