Девочки на войне. Путешествие Долбоклюя

У Катерины есть одна милая особенность психики, которая когда-нибудь доведет меня или до инфаркта, или до цугундера. Дело в том, что когда она узнает что-то, что резко действует ей на нервы, она сразу же вслух говорит «блядь», после чего начинает дочитывать новость или дослушивать телефон, отмахиваясь от меня со словами «щас-щас», после чего еще секунд 10 новость переваривает, и только потом рассказывает мне, что, собственно, случилось. За это время внутренний холерик во мне успевает три-четыре раза пробежать по потолку, в красках представить начало мирового ядерного конфликта, покричать «аааа, мы все умерли» и рухнуть на пол, подергиваясь в конвульсиях...

...Я гнала машину где-то по Ростовке, а Катерина, свернувшись на пассажирском сиденье, читала фейсбук за три последних дня.

— Блядь, — сказала Катерина, побледнела и рухнула лицом в торпеду.

— Что? — нервно спросила я и на всякий случай отпустила газ. Я знаю, что плохие новости у нас начинаются словами «пожалуйста, медленно тормози и паркуйся».

— Щас, — сказала Катерина, — щас.

Внутренний холерик взвыл.

— Пожалуйста, — сказала Катерина, — начинай медленно тормозить.

Сердце пропустило два удара.

— Ну, он же пиздобол, — неуверенно сказала Катерина.

И тут до меня дошло. Я долбанула по газу и переключилась на пятую.

— Блядь, — заорала я, — я забыла тебе сказать! Все херня! Я читала этот пост еще на базе подразделения, и мы поржали над этими «пятью двухсотыми» вместе, и там даже в оригинале есть мой коммент, что он мудак и пиздобол, но ты наверняка читаешь репост, смотри время, мы еще были там, все хорошо, нихера не произошло, прости, я идиотка, я должна была предупредить...

К Катерине вернулся цвет лица. Какой-то цвет лица.

— Сука, — с чувством сказала она и надолго замолчала, пытаясь попасть сигаретой в язычок зажигалки.

Топовый блогер до сих пор прославлен, репостим и дает комментарии о положении на фронте направо и налево. Думаю, ему похер пара седых волос на головах пары никому не нужных долбоклюев. Долгими зимними вечерами, читая ленту, я иногда думаю о том, как кто-то прочел этот пост не рядом со мной, удачно оказавшейся с фейсбуком на базе...

* * *

...Наверное, я до сих пор не научилась связно рассказывать про боль и страх. Наверное, я никогда не научусь — и так и буду глупо смеяться во всех этих историях, как законченный долбоклюй...

...Это был удивительный день рождения. Мы зарулили туда, поссорившись со вверенным пидроздилом на тему контроля над нашими бренными организмами, и проводили время, как нам нравилось. А нам там нравилось. И то, что мы с замполитом соседнего бата отняли у щенков гитару и пели на два голоса песни нашей молодости, — нам нравилось еще больше. А щенки смотрели на нас прозрачными голубыми глазами и подпевали всю эту историю про Ассоль, которая дождалась Грея, и про невест, которым нас ждать с чужедальней стороны, и все это было, все это было...

...пока нам не позвонили из вверенного пидроздила и не сказали человеческим голосом в телефон: «ну ладно, мы все поняли. Возвращайтесь, пожалуйста. Мы ждем...»

...Короткая смска «У нас 4-200» пришла через полгода. И видит бог, как мы набухались на стадионе возле дома, и как мы пели про туман-туман, окутал землю вновь, далеко-далеко за туманами любовь, и просили о крепости радужного моста для этих щенков, и как я не могла найти в себе слез...

...Далеко-далеко за туманами война...

* * *

...Я поворачиваю голову и вижу в 30 метрах за спиной Катю, лежащую смятым окровавленным комком на разгонке. «Я ее убила, — с холодной ясностью понимаю я, — я допрыгалась, чертова идиотка. Я ее убила».

...А все начиналось так хорошо. Мы сидели в киевской кафешке, пили чай и вылавливали друзей по очереди. Друзья приходили, наливали себе чаю, знакомились друг с другом, болтали о войне и между делом — о делах.

— Кстати. У меня есть две УАЗ-«таблетки», — между делом сказал Лектор.

— Одну нам, — на автомате отозвалась я.

— Окей, — легко согласился Лектор, — только перегонка за ваши, ну и фоточку там сфоткаешь.

Фейсбучный невоенный френд, третий час наблюдавший цирк, округлил глаза еще сильнее, хотя до этого казалось, что это невозможно.

— Я правильно понял, — вежливо сказал он, — что это щас ты в два движения отжала у человека настоящую машину?

— Ну а кто учил? Я и учил, — меланхолично ответил Лектор и потянулся за чаем...

...С другой стороны, по большому счету, когда ты начинаешь спешить, начинается какой-то безобразный бардак, задачи начинают добавляться по одной, и вот уже лишние, а ты уже не можешь остановиться, и вписываешь в свою дурацкую логистику на соплях еще 500 километров за полдня, потому что не два раза же мотаться, и уже понимаешь, что ты не прав, и Лектор дергает за рукав и уговаривает переночевать в столице, но вам уже некуда деваться и вы, наконец, с опозданием от графика вырываетесь на Бориспольскую трассу и с облегчением разгоняетесь до крейсерской скорости «таблетки», рассчитывая часы на ходу...