Девочки на войне. Путешествие Долбоклюя

Джип был черен, моден и красив. Ему совершенно не пристало тормозить, пока маленькая камуфляжная «таблетка» надрывно обгоняет по левому ряду медленно трюхающий грузовичок. Джип недовольно фыркнул, притормозил, дождался ухода в правую сторону, вышел вперед и ударил по тормозам. Потому что учить таких на дороге надо...

...Стоп-сигналы джипа полетели мне навстречу. Я рефлекторно врезала по тормозам. Задняя колодка заклинилась, и «таблетка» со всей неослабленной отсутствующим гидроусилителем двухтонной тяжестью полетела в левый отбойник наискось трассы. Я мертвой хваткой вцепилась в руль, выкрутила его направо, потянув бицепс, прошла еще раз наискось трассы под визг тормозов и мат всех окружающих машин и тянула, тянула, тянула, и уже думала, что все-таки улечу в поле, но правый отбойник спружинил, изогнувшись, и я впритирку к нему наконец остановилась. Последнее, что я увидела, — удаляющиеся габариты джипа.

— Кать, прикинь, мы живые, — тихо сказала я и повернулась в сторону. Кати в машине не было. Я медленно-медленно повернулась назад...

* * *

Мы сидели на теплой разгонке, мокрые от вылитой на голову воды, и медленно курили.

— Ну ладно, ладно... Щас помогу добраться до машины и мы медленно-медленно поедем до ближайшей населенки с больницей.

Мы доползли до машины, Катя легла на пол, я подошла к кабине...

— Пиздец, никто никуда не едет. Ну во всяком случае машина точно. Так. Что делать. Что делать. Мне надо собраться и понять, что делать.

Где-то под сиденьями зазвонил улетевший Катин телефон. За ним мой.

— Ну что там у вас, чо трубку не берете? — раздался недовольный военный голос.

Я кратко обрисовала ситуацию.

— Ну я не понял, а какого хрена ты до сих пор не...

— Да иди ты нахуй! — заорала в трубку я. — Я сижу, блядь, в разбитой машине с полубессознательной Катей, не могу дозвониться до «скорой», нихуя не понимаю, что мне вообще делать, вот ты мне тут еще нужен мозги ебать!

Привычный лексикон явно поставил абоненту мозги на место.

— Это... Это... Ну я щас Романыча позову, он что-то придумает...

Романыч был краток.

— Киценька, — сказал Романыч, — Киса, сядь и выдохни, покури там, успокойся, валерьяночки попей. Щас я найду людей, они приедут и вас спасут.

Через пару часов рядом с нами материализовался эвакуатор; суровые люди, забравшие машинку с поломанной лапкой, и добрые люди, забравшие нас в больницу.

В больнице доктор недоверчиво потер переносицу после описания событий и вежливо поинтересовался:

— А водитель вообще живой?

— Я водитель, — рявкнула я.

Доктор еще раз недоверчиво потер переносицу и долго молчал.

— Ну ладно, — сказал он, — я ничего серьезного не вижу, но вам, Катерина Сергеевна, под присмотром док­тора бы переночевать.

— У нас есть доктор. — устало сказала я. — Добрый доктор Лектор.

— Из Айдара, что ли? — внезапно поинтересовался травматолог — Счастье, да? А ну, дай номерок. Але, Лектор, это Олесь с 59 госпиталя, да, привет, красавицы твои у меня, ты объясни, что одну я себе оставляю... Будет сопротивляться? Ага, уже. Влад, ну на твою ответственность, только на твою...

— Хрен с вами, — повесил он трубку, — отдам вас, Катя, на поруки Лектору.

— Спасибо! — радостно сказала Катя и с непередаваемым чувством драматизма момента упала в обморок прямо на доктора.

* * *

Из отчета пресс-службы о подаренной медицинской службе ОМБр ХХ машине наши имена комбриг вычерк­нул собственноручно. Шрам с Кати, говорят, возможно сойдет через пару лет.

* * *

...Мы сидели и цинично глумились. Нехороший человек забыл про наш приезд и не вовремя ушел в проеб, за что был наказан тем, что теперь мы сидели в тепле и с кофе, а он нарезал вокруг нас нетерпеливые круги...

— Что? Вот эту херню? Кать, ты не помнишь, привезли или нет?

Нехороший человек побледнел.

— Да вроде где-то по машине валялась, — сжалилась Катя.

— Сходим в машину? Да нуууу, тут кофе... Налей еще чашечку, кстати...

— Да ну не пойду я в машину, я уже в тапочках...

— Неее, утром по свету, там грязь непролазная...

— Ключи? Да они ко мне пристегнуты, отстегнуть сложно...

— На руках? Мужик, ну ты охренеть какой оптимист...

Нехороший человек с каждой секундой впадал в от­чаяние все сильнее. Нам становилось немного стыдно.

— Слушай, ну ты что, издеваешься? — не выдержала Катя, — вот скажи, в какие такие хреновые времена мы в твоем расположении машину закрывали? Иди уже, несчастье, на водительском сиденье твоя цацка лежит.

Нехороший человек умчался к машине, по дороге перейдя звуковой барьер, вернулся, торжествующе размахивая игрушкой, влез в самое светлое место, разложил вокруг себя кучу каких-то железок и полностью ушел в себя и свои загадочные военные занятия, ласково урча: «Ты ж моя рыбонька, ты ж моя заинька, вот щас мы с тобой...» На свет подтянулись еще какие-то военные, сказали «ууууу» и присоединились к цирку, регулярно получая по рукам за «не трожь, мое». Нас больше не существовало в природе, теоретически мы могли бы даже разобрать вокруг них здание — никто бы ничего не заметил.