Девочки на войне. Путешествие Долбоклюя

— Хлопчики були такі вдячні, такі вдячні, коли ми привезли їм тойво вареники й труселя! — ехидно сказала Катя. — Вони нагодували нас чудовим армійським борщем, дякували і просили приїзджати ще! Жень, ткни там в кофеварку, а?

* * *

Почему-то самые дебильные истории в лучшем стиле Долбоклюя начинаются у нас словами «и тут Женечка захотела попи5сать». Простите за низкий уровень эстетизма, но шо делать, когда так оно и есть? Например, однажды я нашла именно под тем непримечательным кустом в протяженном вдоль дороги лесу почти новые РПГ-22 и РПГ-26. Никто бы скорее всего даже не удивился, если бы дело происходило хотя бы в зоне АТО — но нет, это было не на войне... Впрочем, я хотела рассказать совсем другую историю.

* * *

...Мы лениво допивали кофе в Курахово, собираясь на Зенит и в Авдеевку. У Совы звякнул телефон.

— О, — сказала Сова. — Между прочим, это пишет мой экстрасенс. Говорит, что съездим нормально, но шоб мои спутники поаккуратнее ходили пи5сать.

— Да не вопрос, — ответили мы. — Сова, ну не первый же год замужем, головой думать, с асфальта не сходить, все знаем.

Между прочим, требование «не сходить с асфальта», не очень актуальное сейчас, но критическое, например, в 14-м, доставляло приличным девушкам много-много радости. Это мужикам хорошо, да, а тут... Но, короче, теперь женщину-волонтера, ездящую в АТО с 2014 года, можно довольно достоверно отличить по полному отсутствию комплексов в этой сфере дея­тельности, нда.

...Мы опять пили кофе, но уже в Авдеевке. Топографический идиот во мне привычно не понимал, где мы находимся, но вид пары бойцов, явившихся на запах кофе пешком с дымящимися автоматами, в брониках и с текстом «чот я подустал, решил сходить пожрать», намекал на то, что место относится к моему любимому разряду «Женя, я тебе не буду показывать карту, чтоб тебе крепче спалось». Но во дворе было тихо, и мы лениво пили кофе, ведя светскую беседу на обычные темы — погода там, виды на урожай, Минские соглашения, суворі догани за ответку, все вот это...

Я встала, потянулась и вежливо спросила:

— Мужики, а где у вас тут?

— Ээээ... — сказали мужики. — Ну вот там, но у нас там...

Ну это привычное дело на самом деле, мужики на фронте почему-то очень стесняются того, что «у них тут» не вполне соблюдены высокие гигиенические стандарты «Риц-Хилтона» и «Макдональдса»...

— Мужики, — устало сказала я, — ну я не первый день же замужем, видела всякие «у нас там»... — и спокойным шагом удалилась по указанному азимуту.

— Бля, бегом, идиотка! — ударил в спину крик взвод­ного.

Если тебе говорят «жаба» — ты прыгаешь в грязь и квакаешь. Я резким движением сорвалась с места, ныр­нула, закрывая голову, и пришла в себя только в указанном месте.

«Так, — подумала я. — Здесь меня скорее всего убивать не будут. Безопасность сортира — это один из фундаментальных законов войны. На позициях, где безопасных мест нет, его глубоко закапывают и блиндируют, потому что никому неохота нервничать в такие моменты. Ну то есть здесь нормально. Но мне нужно обратно, я не собираюсь здесь жить».

Я собралась с мыслями, выдохнула и рванула обратно. Уйдя под прикрытие сарая, я посмотрела на мужиков с укором и сказала:

— Бля, ну предупреждать же надо!

В это время по проходу ебанула очередь. Пули с искрами разбивались о стену дома.

— Мы предупреждали, — сказали мужики.

Катя ткнула пальцем в многострадальную стену, густо покрытую выбоинами, и вежливо поинтересовалась:

— То есть вот этой стены ты не видела или не в состоянии понять, откуда оно летело?

— Ну, бляяя, — сказала я.

— Тебя целый экстрасенс с утра предупреждал, между прочим, — ехидно заявила Сова.

И, конечно, все облегченно заржали тем хоровым хохотом, которому люди, вышедшие из подросткового возраста, учатся обратно только на войне.

* * *

…«Зайка» наконец тонет в луже намертво.

— Хорошо им на войне «тойот», — бурчу я. — Небось там таких вселенских грязей нет. Ну, бля, куда вы по­ехали, военные, вы барышню выгуливаете, или чо как?

Водитель «таблетки» наконец замечает потерю, разво­рачивается, и, раздвигая мегалужу, как авианосец «Тен­несси» Тихий океан, неспешно плывет к нам.

— А хорошая машина «таблетка», — завистливо говорю я, — нихуя ее не берет. А тут, понимаешь, чудо японское делает вид, что его жизнь к такому не готовила и хочет обратно к арабам.

Наша «Зайка» — машина сложной судьбы и отвратительного характера. Согласно вин-коду, она уничтожена сразу после схождения с конвейера. Попытки расследовать ее дальнейшую судьбу вызвали у всех интересовавшихся тяжелый ахуй. Как она попала в Украину — науке неизвестно. И да, про войну «тойот» я не то чтоб шучу.

Военные выпрыгивают в лужу и начинают выкатывать меня назад. Я, зажмурив один глаз, слежу за воздухозаборником, проходящим в опасной близости от грязных волн.

— В пустыню, — выдыхаю я, — к ебеням, в пустыню.

— Ну так, — говорят военные, — давайте, одна в «таблетку», а вторая со мной другой дорогой.

— Ну окей, — пожимаю я плечами. — Кать, съездишь на военной технике?

— Да не вопрос, — отвечает Катя.

... — Так, и теперь тут правее, да правее же, господи, да куда ты?