Девочки на войне. Путешествие Долбоклюя

«Зайка» намертво садится в лужу.

— Куда, блядь, — договариваю я, — куда меня по этому говну по инерции несет, туда я и. Кстати, ты ее один отсюда не вытолкаешь.

— Угу. Звоним, курим.

... — Ваш абонент знаходиться поза зоною.

— О, мой тоже!

— Может они вместе где-то? — фыркаю я.

— Ну курим, хуле.

Мы вдумчиво курим полчаса.

— А кстати, далеко ли до Таллинна? В смысле до базы вашей? — спрашиваю я.

— Да пять минут.

— А хуле, прости, мой пехотный, вы, блядь, нам этот дивайс на своей гребаной «таблетке» поближе к дороге не вывезли?

— Та ну... а кофе напоить?

— Та да, блядь, попили кофе.

Телефон взрывается воплями Катерины, из которых явно следует, что они уже ищут мой труп по всей зоне боевых действий. Через 15 минут в фонтанах грязи на горизонте появляется «таблетка».

— Хорошая машина, — констатирую я. — Не «тойота».

— Так что, — говорят запыхавшиеся военные, — так а кофе?

— Спасибо, — ядовито отвечаю я, — знаете, уже как-то не хочется.

* * *

— Включите свет в машине, — командует нацик на блокпосту. — Ничего не везете? Домой?

— Ну, сам же все видишь, — устало отвечаю я.

— Проезжайте, — говорит нацик. — И с Днем волонтера вас.

— Спасибо, — трогаюсь я с места и договариваю уже за закрытым окном: — Моя ж ты умница, сам же все видишь, ваще ничего не везем, кроме балансового танкового тепловизора за 10 штук баксов в ящике метр на полметра на метр на видном месте на заднем сиденье. Где ж вас берут-то таких, голубь?

«Зайка», соглашаясь, подпрыгивает на очередной яме.

* * *

...На трассе Север—Соледар, ну или Соледар—Север, смотря куда тебе сегодня надо, — одной из двух основных артерий, соединяющих братские секторы А и С (не спра­шивайте, почему так. Дас ист армия), был ров. Вот просто так, вы шо, не украинец? Просто в чистом поле ров поперек асфальта. Низачем. Вот ты едешь, а он вот тут, и ты успеваешь только экстренно вдавить тормоз и начинать уворачиваться от дерева, в которое ты уже летишь. Если у тебя титановые диски — то, возможно, летишь с целыми колесами. Если нет — то следующий час работаешь живым предостережением для всех проезжающих. Рутина.

Конечно, мы быстро привыкли к этой рутине, что уж сделаешь, если носишься между братскими секторами по три раза в день. И даже выучили, как определять положение Рва без помощи неудачников на аварийке — вооона там, за поворотом на ОМБр ХХ начинается посадочка, сбавляй скорость и через 300 метров начинай ползти грустной черепашкой со скоростью 5 км в час, потому что быстрее переползать Ров низзя. С другой стороны — вторая посадка от НПЗ, хуле думать, тор­мози.

...Мы ползли грустной черепашкой по ночной дороге уже полчаса. На горизонте появились огни НПЗ.

— Жень, а где наш ров? — риторически спросила Катя.

— Да я сама нихуя не понимаю, — ответила я. — Ну по свету посмотрим.

Никогда я не испытывала на дороге такого нетерпения, как завтра по свету. Место было то. Рва не было. Мы смотрели. Рва не было.

— Суки, — грустно сказала Катя. — Всю стабильность поломали.

* * *

Вообще-то, если честно, Долбоклюй являет собой уникальнейший подвид волонтера, во всяком случае все, столкнувшиеся с этим в реале, хором утверждают, что бачив-бачив, а такого ще не бачив. Дело в том, что в артели «Напрасный труд» (а именно так и называется наша благотворительная организация, да. Название «Биба и Боба, два долбоеба» было уже прочно занято во всех вверенных частях) Долбоклюй занимает место министра скорбных наших финансов. И в этом качестве последовательно реализует стратегию «хомяк-распиздяй».

В реальности это выглядит так. При достижении волонтерским счетом определенного размера Долбоклюй переходит в режим «деньги жгут карман» и начинает вопить: «АААААА! Катя! У нас слишком много денег! Нам надо их срочно потратить! Пойдем, купим мальчикам гвинтокрыл, ядрену бонбу и тактический комплекс дальней разведки». Катя привычно устало вздыхает и подробно объясняет Долбоклюю, то, что Долбоклюй и сам знает — что деньги накопились потому, что мальчики были в ламинарном режиме, через месяц по плану или раньше — не по плану ламинарный режим перейдет в режим пиздец, и мы будем очень плохо смотреться с тактическим комплексом дальней разведки и верхом на гвинтокрыле посреди пиздеца без воды и гвоздей.

Долбоклюй успокаивается. Ну то есть он не успокаивается, а замолкает, раз в неделю оглашая коллектив пароксизмами типа «смотри, какой «Абрамс» торгуют дешево!» Катя терпеливо пропускает это мимо ушей.