Девочки на войне. Путешествие Долбоклюя

— А давайте начнем с Жени, — потерла лапки моя группа. — Ну раз уж она ближе всех к реальному объекту. Итак, Женя, а скажи, та боль, которую ты испытываешь, думая о войне, круглая или колючая? На что она похожа? В какой части тела она расположена?

О, это висящее в воздухе чувство кульминации событий и идеального момента...

— Идите нахуй, — тихим голосом сказала я.

PS. Через полгода мы пили кофе в реабцентре для атошников с женщиной с вокзального пункта. — Это был очень полезный тренинг, — сказала она. — Вот именно, — сказала она, — в том месте, где вы рассказали про пиздюли.

PPS. Еще через пару месяцев меня отволокли на плече в психотерапевтический центр для атошников и волонтеров. Так и так, сказала я. Ничего страшного, но вот так и так. «Ну как — ничего страшного? — сказала мне психотерапевт. — Это пиздец. Ну ееебаные пидарасы!»

* * *

...Просто ты умела ждать...

Сколько было этих зверей, брошенных хозяевами под обстрелом и прибившихся к воинским подразделениям, где было условно тихо, условно спокойно и условно кормили... Наглые котята, толстые гуси и собаки, собаки, брошеные собаки с больными глазами...

Кажется, ее подобрали в Песках во время штурма аэропорта. Кажется, она просто попросилась пойти с живыми теплыми людьми и пошла, и начала жить с ни­ми. Кажется, она жила с ними и ждала их...

Я помню ее, спящую в тепле возле порога, и огромное ухо-локатор, поворачивающееся вне зависимости от ее поведения — не зашумела ли беха? Не приехали ли пацаны? Она всегда была тактичной и вежливой, она не лезла под руки и не просила жрать, она просто лежала под порогом и поворачивала ухо локатором. Наконец она уставала ждать и шла встречать беху во дворе, сияя яркими глазами и продолжая трепетать настороженными ушами. Беха всегда приезжала. Ей было достаточно, она не суетилась и не бросалась под ноги, просто мир обретал гармонию, и все у нее было хорошо, и она больше не боялась ничего. Она доверяла своих щенков странным людям в камуфляже — и мальчики у нее были глупыми и наглыми, а девочки — красивыми и умными, и странные военные люди называли их странными военными словами: Дашка, Муха, Прапор, Борзый... Но ей было не важно, она вся была — ожидание и любовь.

...Однажды 93-й бригаде дали команду на выход с войны. И, конечно же, взвод купил Пальме новый красивый ошейник, и, конечно же, собрал котят в корзинку, и ошалевшие собаки метались между ног бойцов на блокпосту, а «няшные» котята смотрели из коробочки на взвод, ловивший собак по перекрестку, а потом все ругались на старушку Пальму, испортившую воздух в вагоне, и, конечно же, ее не стали мучить и отправили на пенсию в деревню, и, конечно же, без строгого взвод­ного она передавила всех соседских курей, и ей, конечно же, строго указали и отправили на совсем безопасную Западную, где она гоняет по двору и ждет, ждет, ждет, ждет свой взвод, который она ждала под Донецком так, что все вернулись к ней... Кроме того, кто оставил ее в Песках. Бог ему судья.

* * *

— ...В Айдар они собрались. — бурчит Фиат в телефон. — Да хуй их знает зачем. В Айдар им надо. Да. Да. ПМ. Не, автомат не с собой. Да, плюс, заедем.

«Опека гвардейской богоспасаемой, — думаю я, — начинает становиться несколько навязчивой. С тех пор, как нас признали ценным имуществом батальона, даже штабной пес Рыжий передает нас по описи взводной суке Пальме на границе зон влияния, что уж говорить про поездки за пределы зоны ответственности бата. И, что характерно, аргументы «я ебал, я воевал, я под «Градами» была, когда ты еще Кураховскую ТЭС с палкой охранял» уходят в пустоту и заканчиваются неприветливым «сиди, жди, папочка занят, освободится и сопроводит». Так и сейчас. Мы забираем Боба с автоматом, нас невежливо запихивают на заднее сиденье — нашей машины! — и с видом величайшего одолжения везут в Айдар.

— А что это, — бурчит Боб, — на нас на блокпосту хуй забили и машут «проезжайте»? Ни ау, ни мяу, ни здрасте, ни до свиданья, а мы, между прочим, с оружием в зеленую зону?

— А это, — хихикает Катерина, — потому что ВСП на местном блоке от нас шарахается, как черт от ладана. Потому что был инцидент. Ну... короче, был.

— Хм, — говорит Боб. — А если мы вас убили и машину угнали, например?

— Ну тогда, — говорю я, — подъезжайте, они вам проставятся.

Мы тупим по трассе на 70. Папочка Фиат, кажется, окончательно решил обеспечить безопасность вверенному имуществу.

— Фиат, а Фиат, — ехидно говорю я, — а мы точно твою новую резину из багажника не проебали?

— Значит так, — оборачивается Фиат на ходу. — Если вы. Проебали. Из багажника. Мою новую зимнюю резину. То я не посмотрю, кто ее мне купил, а кто мне командир. Вы все — вы все! — пойдете пешком по трассе назад ее искать. И имейте в виду, что последний раз я проверял, что она на месте, 50 километров назад.

Мы потрясенно замолкаем, обдумывая перспективу.