До боли смешно. Скелеты в шкафу и в карьере молодого земского врача

В силу возраста, а также от избытка дневного сна женщина решила прогуляться: разведать местность на территории, где ей предстояло провести ближайшие две недели.

Нагулявшись вдоволь по больнице, она предсказуемо заблудилась и решила постучать в первую попавшуюся дверь.

Увидев нас, она поняла ошибку и метнулась в ближайшую палату, видимо, с целью прикинуться спящей.

С разбегу налетев на первую у входа кровать, она попыталась лечь, не учтя, что там уже спал дед.

Несчастный крякнул и, не до конца проснувшись, начал посылать ее к чертовой матери и размахивать руками и ногами, столкнув нарушительницу спокойствия на пол. С соседних кроватей повскакивали пациенты. С тумбочек посыпались таблетки, кружки, разлетелись веером направления на анализы. У кого-то звякнул и затих радиоприемник.

Наконец включили свет, активную спортсменку поймали и конвоировали в свое отделение, несмотря на протесты. После пробежки Зинаида Ильинична требовала чаю или хотя бы коньяку.

Обстановка была как в пионерском лагере, если не брать в расчет возраст собравшихся и набор хронических болячек.

Медсестру полночи отпаивали валерьянкой. А потом встретили рассвет на пороге клиники с крепким кофе и конфетами, по этому случаю изъятыми у дежурного хирурга.

<p>Красный бант</p>

Как ни глупы слова дурака, а иногда бывают они достаточны,

чтобы смутить умного человека.

Н. В. Гоголь. Мертвые души

Потребительский терроризм в медицине был всегда. И тут не имеет значения ни территориальная принадлежность, ни источники финансирования больницы.

– Требую главного врача! Мне таблетки не выписывают бесплатные! – кричит возбужденная женщина во Владивостоке.

– У вас бардак! Бахилы громко шуршат! – вторит ей пациентка из Москвы.

– Почему у медсестер губы накачанные? Смотреть противно! Сталина на вас нет! – взывая ко всем святым, не унимается пациентка в Калининграде.

А на что только не пойдут пациенты, если точно решили, что смертельно больны!

Медиатором этого процесса могло стать что угодно: объявление на остановке, история, рассказанная соседкой, или интернет.

Знание было абсолютным и чистым, как бесконечность или слеза ребенка. Заканчивалось это или полным, высасывающим силы и деньги, обследованием, или кабинетом психиатра. Что, к сожалению, бывало реже.

Или же пациенты хотели особых преференций, которые могла дать группа инвалидности. Однако данный процесс сложный, многоэтапный и требующий фантазии, энтузиазма и знания медицинской литературы.

Мария Степановна была из таких. Отработав в школе много лет, она имела бесценный опыт подчинения себе групп людей одним только взглядом. Жалость и сострадание ей были неведомы.

Вообще, школьные учителя – это люди с удаленной нервной системой. Однажды, уже в сознательном возрасте, я оказалась на уроке биологии в родной школе. Я тогда училась в университете, и планировалось, что рассказ о строении человека, а также истории из медицинской практики заинтересуют школьников и помогут определиться с выбором профессии. Я чувствовала себя как чиновник из райсовета перед жителями маленького села, объясняющий, где мост, который должны были построить три года назад. И только когда мы перешли к практическому обсуждению неврологии – что будет, если один нерв перестанет работать, что будет, если другой, – школьники оживились и стали адекватно реагировать на происходящее. И это в школе-гимназии! Что уж говорить про районную.

Поэтому когда Мария Степановна решила получить группу инвалидности, она подошла к процессу основательно, системно, с указанием всех участвующих в процессе лиц и организаций.

Начала с поликлиники, изводя всех врачей рассказами о несуществующих болезнях. По описанию симптомов у нее одновременно был сифилис, лихорадка Западного Нила и скарлатина.

Попав на прием к главному врачу и нацепив на голову огромный красный бант, она начала требовать свежевыжатый сок и минеральные ванны. И это в районной больнице!

Потом в ход пошли посещения общественных приемных местных политических партий и даже ЖЭКа. Красный бант мелькал везде, она несла его гордо, как знамя. Там попыталась изобразить обморок, но театральная постановка провалилась, когда лежащую на полу посетительницу спросила подошедшая секретарша:

– Кофе с сахаром или без?

– С сахаром, три ложки!

Каждый вечер она вызывала скорую, которых было несколько штук на весь районный центр города N. Уговоры вернуться к нормальной жизни и прекратить терроризировать район не помогали.

Очередной сценический образ заставлял ее по вечерам заваливаться в кустах у районной администрации под молодой елью, якобы потеряв сознание. В первый вечер приехала скорая, забрала ее в больницу, и симулянтку выписали через несколько дней после обследования.

В этот же вечер она свалилась в те же кусты. В этот раз у нее изо рта шла пена. Скорая приехала через несколько минут.

– Отек легких! Реаниматолога срочно!