До боли смешно. Скелеты в шкафу и в карьере молодого земского врача

Вальдемар снова встал, выглянул в окно, заглянул под кушетку и зачем-то в раковину. Сел и, оперевшись на локти, уставился на меня. Возможно, это означало высшую степень внимания и проникновения в мое подсознание. Жест, явно отработанный годами. Думаю, с учетом того, что у нас с успехом идет пятнадцатый сезон популярной передачи про экстрасенсов, от клиентов у него нет отбоя.

Не получив мою руку для рассмотрения и определения линий жизни, ума и искусства, а также особенностей строения бугра Венеры, Мастер начал импровизировать. Выяснилось, что на сердце у меня трефовый король (возможно, намек на себя), сегодня была дорога в казенный дом (где мы, собственно, и находились) и меня ждут перемены. Все это он объяснил, «употребляя слова из терминологии, принятой в среде графологов, хиромантов и лошадиных барышников».

Пациент протянул визитную карточку, где золотыми буквами было напечатано «Вальдемар», последняя буква плавно переходила в затейливый узор и терялась в углу. Ниже, под именем, были пропечатаны все его регалии, ступени и ранги: маг высшего уровня, руководитель ордена, главный магистр и так далее.

Из всего выходило, что он самый главный среди всех самых главных.

Однако привел его ко мне остеохондроз.

Дабы не смущать служителя культа неловкими вопросами о самоизлечении, я взялась за него со всем энтузиазмом.

Через неделю, совмещая аффирмации с нестероидными противовоспалительными препаратами, хворь победили, и пациент убыл.

Наконец мой кабинет решили закрыть на ремонт, а мне выделить другой. Предложили большой кабинет на втором этаже, рядом с регистратурой. Его никто не хотел занимать, несмотря на размеры и наличие четырех окон. Причины открылись сразу: во-первых, это бывшая лифтовая, поэтому кабинет был, как кишка, вытянут, продувался всеми ветрами из щелей в окнах зимой и нестерпимо нагревался летом. Во-вторых, отсутствовала раковина, что осложняло осмотр пациентов. И главное – мебели не было и не планировалось в связи со скудным финансированием больницы.

Вечером на домашнем совете было принято соломоново решение. Как я говорила, родители у меня – чиновники, поэтому, подключив связи, больнице передали в безвозмездное пользование офисный стол, стул, шкафы, тумбы, жалюзи и даже горшки с цветами.

Уже на следующее утро к зданию больницы подъехал грузовик, груженный мебелью. Ее оказалось больше, чем требовалось для моего кабинета. Поэтому лишние шкафы перекочевали в отдел кадров, тумбы потом я видела у старшей медсестры, а стулья переехали к заведующему. Все это заботливо оприходовал и поставил на баланс больницы улыбчивый главбух.

Кабинет преобразился до неузнаваемости! Светлая мебель отлично гармонировала с яркими римскими шторами. Цветы, расставленные на подоконниках, стараниями санитарок обрели новую жизнь. А притащенная мной огромная ярко-оранжевая картина, изображающая бабочку, отвлекала внимание особо буйных пациентов на приеме, и они завороженно замирали, уставившись на нее.

Даже солнечный свет, который раньше испепелял все живое в данном кабинете, теперь наполнял его уютом и теплотой.

Через какое-то время меня, памятуя об опыте 1918 года, решили уплотнить: посадить второго невролога, терапевта или кардиолога. И только угроза уйти во внеплановый аспирантский отпуск на два месяца остановила порыв руководства. Кабинет был отбит, на дверь торжественно водрузили расписание приема.

Вальдемар появился спустя полгода с женой. Мне передали ее визитку, информация с которой гласила: все те же звания, только на ступень ниже. И еще она является замом самого главного среди самых главных. Имя – Миранделла. По паспорту – Галина.

У пациентки тоже болела спина.

Покидая мой кабинет, Вальдемар задумчиво уставился на бабочку на стене и сказал:

– Я же говорил, все дело в кабинете. Теперь аура у вас светлая. Но все равно приходите, я вам ее заряжу.

Пришлось отказаться.

После увольнения из больницы за мой кабинет развернулась нешуточная битва. Еще накануне я раздала цветы, книги и сувениры. Шторы ушли к терапевту, крутящийся стул забрал проктолог, а кулер – уролог.

Визитки магов уехали со мной в Москву как память.

<p>Врачи не болеют</p>

Бедные болеют от нужды, богатые – от довольства, работающие – от напряжения, бездельники – от праздности, неосторожные – от неосторожности, осторожные – от осторожности.

В. В. Вересаев. Записки врача