До боли смешно. Скелеты в шкафу и в карьере молодого земского врача

На подлете к полу мертвеца поймали и вернули на место.

Девушку пришлось приводить в чувство при помощи нашатырного спирта, из волос и с одежды вытряхивать следы плохой уборки помещения и последствия лени местных санитаров.

После этого их группа категорически отказывалась присутствовать на занятиях с медиками, а наш староста еще долго изводил новичков своими выходками.

Сейчас это уважаемый доктор, который провел сотни успешных операций. Зато в те времена – головная боль всего преподавательского состава университета.

<p>Черный маг</p>

Писатель: Дорогая моя! Мир непроходимо скучен, и поэтому нет ни телепатии, ни привидений, ни летающих тарелок.

Приятельница: Но я читала меморандум Кемпбелла…

Писатель: Кемпбелл – романтик. Рара авис ин террис. Таких больше нет. Мир управляется железными законами, и это невыносимо скучно. Серая чугунная скука железных законов… Они не нарушаются. Они не умеют нарушаться. Не надейтесь на летающие тарелки – это было бы слишком интересно…

Аркадий и Борис Стругацкие. Сталкер

В детстве все читают сказки. Каждый ребенок мечтает о суперспособностях. С развитием кинематографа их диапазон сильно расширился. Сейчас дети хотят уметь быстро бегать, стрелять огнем, орудовать волшебной палочкой или становиться большим и зеленым.

Я же всегда хотела летать. Начитавшись Беляева о мальчике Ариэле, меня все детство не оставляла мысль о возможности парить над землей.

Но прошли годы, сейчас котируются такие суперспособности, как ответственность, результативность, инициативность и стрессоустойчивость. К счастью, не у всех.

В городе N вера в достижения науки соседствовала с приметами, гороскопами, гаданиями и откровенным мракобесием. И это при огромном количестве религиозных святынь.

В тот день погода была отвратительная, настроение ей соответствовало. Стояла поздняя осень, солнце не показывалось последние несколько дней. Дождь сменялся снегом, увеличивая риски утонуть в близлежащей луже или свернуть шею на скользких ступеньках. Лужи начали покрываться вафельной коркой льда.

Промозглый холод не удавалось разогнать слабо работающими батареями.

Из всех щелей сквозняки шевелили бумаги на столе и бахилы на ногах пациентов. Грязь в коридорах доводила санитарок до исступления.

Мой кабинет был на первом этаже и откровенно нуждался в ремонте: небольшой, темный и с разводами на потолке. Напротив располагался кабинет дерматовенеролога. Несмотря на близкое территориальное соседство, наши пациенты отличались разительно. Его пациенты, как правило, молоды, улыбчивы и старались прошмыгнуть незаметно, не задерживаясь в дверях.

Мои же шумные, так как глухие, капризные, так как с болями, и слышные издалека – как правило, у них не работала одна или все конечности, шарканье или стук костылей я улавливала за несколько метров.

Его пациенты шли на прием с яркими гремящими пакетами, мои – с килограммовыми амбулаторными картами и выписками из всех известных больниц.

В конце дня я выглянула в коридор. По направлению к нашему закутку стремительно шел пациент. Он соответствовал окружающему миру в полной мере: высокий,

плотный мужчина лет сорока, с обрюзгшим, уставшим лицом и трехдневной щетиной. Одет был в длинный черный плащ, франтоватый шейный платок и почему-то калоши. Плащ развевался, с него на вымытый пол капала вода, трость в руке стучала по кафельному полу в ритм шагов. Она была примечательная: черная, блестящая, с серебряным набалдашником в виде головы собаки. Явный косплей на Воланда.

Следом бежала разъяренная санитарка.

– Куда по намытому?! Еще и без бахил! – не унималась Мария Ильинична.

«Неплохое начало. Возможно, будет драка», – вяло подумала я.

Все самые интересные персонажи в итоге попадали ко мне в кабинет. Этот случай не был исключением.

– А вы знаете, что у вас аура нарушена? – начал он с порога вместо приветствия.

«Теперь и колдуны. Полный набор. Как долго я тебя искала», – пронеслась запоздалая мысль. День близился к завершению, впереди длинные выходные, спешить некуда.

Выхватив из сумки прозрачный кристалл, он начал метаться по кабинету, попутно рассказывая о плохой энергетике, трещинах в пространстве, оттоке позитивной энергии и прочих высоких материях. Глядя на капающий с потолка в подставленное эмалированное ведро поток, я мысленно соглашалась.

Обойдя кабинет по кругу, мужчина наконец уселся напротив и представился:

– Вальдемар. – И шаркнул под стулом ногой.

Первая страница амбулаторной карты гласила иное: звали его Сергей Свиридов, нигде не работал.